О том, какую функцию в мирном будущем ЛНР может выполнять бригада «Призрак», почему видеоотчет о распределении гуманитарной помощи не реклама, а необходимость и зачем Республике необходим военный совет, в интервью рассказал командир бригады Алексей Мозговой.
- Есть ли у вас с нынешним руководством ЛНР вероятные точки соприкосновения?
- Вопрос о социальных выплатах: обещано было неоднократно, что деньги будут выплачены населению, как положено. Я беседовал с товарищем Дейнего (первый заместитель председателя Народного Совета ЛНР Владислав Дейнего), он мне говорил, что в Луганске переживали, что мы злые, нехорошие и заберем эти средства себе. Я ему сказал: давайте, чтобы вы не переживали, сделаем общую охрану, чтобы при перевозке этих средства из точки А до точки Б сопровождала их эта объединенная охрана. Развезли по объектам, где необходимо их раздавать, выставили мы своего охранника, вы – своего. – «А, да, действительно, почему бы нет». И по сей день это не решается.
- Однако вряд ли вы станете отрицать, что выстраивать отношения с властями ЛНР в любом случае необходимо.
- Мы были всегда только «за» выстраивание этих отношений. Я всегда говорил только об объединении. Вот скажите, то, что мы делаем для Алчевска, это мешает объединению или взаимодействию с правительством Республики? То, что мы снабжаем город продуктами питания, завезли учебники в школы, помогаем расследовать преступления, как-то мешает объединению с властями?
- Это продовольствие из гуманитарных конвоев?
- Это гуманитарные конвои, не относящиеся к правительственным. Это частная помощь, которую мы получаем. Часть ее идет – подразделению, часть – гражданским лицам.
- Что, на ваш взгляд, мешает правительству Луганской Народной Республоики передавать вам помощь из гуманитарных конвоев МЧС России?
- Во-первых, нас часто обвиняют в том, что мы якобы себя рекламируем, показывая, как получаем гуманитарную помощь, кому и сколько отдаем. У нас есть видеоотчет о судьбе практически каждого груза, плюс документация, накладные и так далее. Возникает вопрос: если мы себя рекламируем, – почему правительство (ЛНР. – ЛугансИнформЦентр) не может себя таким же образом рекламировать, распределяя грузы из белых камазов? Кто мешает отвезти груз в детский дом, сделать видеоотчет. Это же не тяжело – взять видеокамеру и сделать видеоотчет, для того чтобы люди видели куда что расходуется. Чем прозрачнее будет работа правительства, тем спокойнее будет населению, тем увереннее оно будет. Чем более закрытым будет правительство, тем больше будет домыслов, слухов, и этим будут пользоваться все те, кто выступает как раз против строительства народных республик.
- И все-таки если все обиды отставить в сторону, чем власти ЛНР, по-вашему, могут помочь Алчевску прежде всего?
- В первую очередь необходимо людям выплатить наличность, ту самую, что была обещана, а не кормить их обещаниями. Выплатить, невзирая ни на что. Сказали «а», говорите «б». Назвался груздем, полезай в корзину. Второй момент: медицина. Сейчас люди если не умирают с голоду, то во всяком случае недополучают микроэлементов, чтобы иммунная система была в порядке. То есть люди будут заболевать в разы чаще, а лечить будет нечем. Соответственно, необходимо уделить колоссальное внимание финансированию сферы образования и медицины. Медики и учителя, которые сегодня не получают ни зарплаты, никаких пайков, просто уходят с работы. Кто будет учить детвору? Кто будет лечить?
- Вопреки наветам недоброжелателей вас можно назвать патриотом Республики, готовым выстраивать отношения с ее избранными властями?
- Я изначально говорил, что необходимо выстраивать отношения, речь шла о создании военного совета. Военный совет, или совет безопасности, необходимо создавать для того, чтобы координировать действия, чтобы военные вопросы решались более конструктивно, с меньшими потерями, чем есть сегодня. В этот совет входили бы, допустим, представители тех или иных подразделений, что действуют на территории ЛНР.
- И представители силовых структур, которые уже сформированы?
- Естественно. Это принесет свои плоды незамедлительно. Сейчас, когда нет никакой координации действий, одно подразделение свою линию гнет, другое – свою. Лебедь, рак и щука будут тянуть воз в разные стороны.
- В то же время говорят, что военный совет – это инструмент, с помощью которого Мозговой собирается осуществить в Республике военный переворот.
- А еще говорят, что я хочу узурпировать власть. Если бы Мозговой хотел узурпировать власть, он бы уже был у власти. Речи о перевороте никто вести, естественно, не может. Это не будет конструктивно и полезно для строительства Республики. Если власть придется менять, то ее необходимо будет менять демократическим и законным путем, то есть через выборы. На самом деле, и дома, там, где сейчас находится бригада «Призрак», хватает работы и забот. Если придет время власть сменить, то необходимо, повторяю, провести выборы, как положено.
- А вы собираетесь принять участие в этих выборах?
- Я готов к честным выборам. Если честных выборов не будет, меня там тоже не будет.
- Чтобы закрыть тему военного совета, поясните, пожалуйста, каким вам видится характера работы этой структуры?
- Я сам из донского казачества. У казаков созывался круг атаманов, на кругу решались все вопросы, принимались жизненно важные решения и так далее. Почему бы по образу казачьего круга не создать этот военный совет? Чтобы каждый командир подразделения имел право голоса, возможность высказаться, услышать, принять непосредственное участие в решении насущных вопросов. Таким образом, мы будем разделять всю полноту ответственности за происходящее. Может быть, это ускорит строительство Республики.
- Допускаете ли вы в дальнейшем его включение, к примеру, в структуру правительства ЛНР?
- Не вижу противоречий в том, чтобы он влился в структуру правительства, равно как и в том, чтобы он стоял посторонь и имел функции контроля над деятельностью власти.
- Сегодня в Алчевске вы прежде всего командир, комендант, градоначальник? Наверняка помимо военных функций выполняете и гражданские?
- У нас в подразделении создан спецотдел, что занимается расследованием преступлений. Мы проводим профилактическую работу, которая позволяет освободить населения от этой преступной гадости. Во-вторых, сейчас мы открываем общественную приемную, куда население могло бы обращаться по юридическим и иным вопросам, которые у людей возникают в ходе решения жизненных проблем, чтобы люди могли прийти и получить реальную помощь, вплоть до того, чтобы перевести немощную бабушку через дорогу. Важно, чтобы люди знали, что у них есть опора и надежда на завтрашний день. Что касается военных дел, то гарнизоны бригады «Призрак» сейчас могут автоматически стать погранзаставами. Ведь если есть демаркационная линия, то есть граница. А значит, на границе кто-то должен быть, контролировать ее. Почему нет? Мы стояли на этой линии фронта, как отбили атаки с Дебальцево, и стоим по сей день. Кто может знать эту местность лучше тех людей, которые здесь воевали?
Перед встречей с вами у меня были представители ОБСЕ. Мы обсуждали тему, которая оговаривалась на минских переговорах: линия разграничения между противоборствующими подразделениями. Мирное соглашение есть, обстрелы вроде бы прекратились, но нет никакой конкретики по той разграничительной линии, которая должна быть. Нигде не оговорено, куда могут заходить наши подразделения, подразделения украинских войск. А это значит, что боестолкновения на местах могут продолжаться. Логика такого перемирия не очень просматривается. Должна быть не только декларация о перемирии, но и конкретика, до метра. К примеру, там водонапорная башня, там начинается территория украинских войск, туда ни ногой. Все. Пока о такой конкретике я не слышал. А ее необходимо достичь в кратчайшие сроки, иначе теряет смысл декларация о мире. Выходит, мы просто заявляем громкие слова, а люди продолжают гибнуть. Какой смысл тогда в этом?