В наступившем 2015 году неизбежны серьезные изменения в экономической политике, в экономической философии правительства. В текущий момент в этом направлении движение есть. Но оно находится в старой либерально-западнической парадигме, в которой российская экономика живет, начиная с краха СССР. Эта гайдаровско-кудринская традиция пока господствует, хотя очень серьезные изменения, может быть, вынужденные, сейчас делаются.
Мы имеем два макроэкономических параметра, которые создают основы для экономического роста: девальвация рубля и санкции, которые так же стимулируют. Вся проблема российский экономики заключалась в том, что в результате экономической политики, частью которой было завышение курса национальной валюты, все ресурсы, которые Россия получала от природной ренты, уходили на финансирование зарубежного потребительского импорта, и таким образом происходило удушение национального производства. Причинами кризиса, в котором оказалась российская экономика до всяких санкций, была именно эта макроэкономическая позиция. В результате всякое производство перестало быть конкурентоспособным, поскольку рублевые издержки просто увеличивали затраты по отношению к конкурентам.
Эта ситуация сейчас изменилась под влиянием внешних факторов, но есть много подводных камней. В 1998 году, когда девальвация дала некоторый длительный период бурного роста, были незагруженные мощности. Сейчас их нет.
В 98‑м были открыты каналы для рефинансирования. Сейчас иностранное рефинансирование нам перекрыто теми же санкциями. Но опять же, проблема предыдущей политики заключалась в том, что никакого рефинансирования, кроме иностранного, практически не было. Во всяком случае, не было на рынке. Потому что государство помогало отдельным секторам, начиная от оборонки, и кончая каким-то избранным, крупным компаниям, но практически это не был рыночный кредит, это было, по сути, государственное фондирование.
Идея, согласно которой сжатием массы можно бороться с инфляцией, особенно такого типа, как в России – абсолютно абсурдная. Она генерирует инфляцию, кредиты при этом уничтожаются.
Без кредитования современная экономика расти не может. Важным решением должна стать мягкая форма валютного контроля. Надо запретить юридическим лицам операции с валютами без контракта. Просто взять со счета рубли и поменять их на валюту должно быть невозможно. Но ни в коем случае не надо препятствовать населению покупать иностранную валюту. Другое дело, что механизм определения курса, вероятно, будет как-то более организованным и менее волатильным, чем сегодняшний, который определяется свободным рынком.
Результатом финансовых изменений должно быть одно – чтобы колебания, если таковые будут, курса рубля к доллару, или к другим валютам на внутренней жизни страны сказывались минимальным образом. Многие страны добиваются это в течение длительного периода, нам это нужно сделать за один год.
Даже сейчас мы видим очень интересное явление. У нас раньше падение обменного курса и инфляция были практически одним и тем же. Сейчас рубль обесценился по отношению к доллару в два раза, но покупательная способность не стала в два раза ниже.
Конечно, инфляционный эффект будет сильный, но не идентичный. Зависимость рубля от доллара должна быть минимизирована, она будет минимизирована, потому что национальная экономика не должна быть привязана к чужой валюте. И нам сейчас придется исправлять допущенные ошибки.
Само по себе ничего не исправится, потому что против России ведется экономическая война на уничтожение. Если во время кризиса 1998 года и 2008 года мы столкнулись с неблагоприятной внешней конъюнктурой, то сейчас мы столкнулись с политикой целенаправленного удушения российской экономики.
Резкое падение цен на нефть подрывает сланцевую добычу, столь важную для американцев. Но Вашингтону на это плевать. Они выполняют политическую задачу, я бы сказал, параноидального свойства – им нужно свержение Путина. Когда мы сталкиваемся с войной против России, то, безусловно, у нас должны быть инструменты. И сам тезис Путина о переходе к ручному управлению в этом смысле чрезвычайно адекватен и позитивен. Если нас душат руками, то нам надо руками и отбиваться, а не махать невидимой рукой рынка.