Если бы я был политическим стратегом, дающим советы российскому правительству по ключевым вопросам в области национальной безопасности на 2015 год (таковым я, на самом деле, не являюсь), то тогда бы у меня были следующие пять приоритетов на этот год.
Прежде всего Кремль должен справиться с так называемым майданным вызовом на Украине. Любая консолидация склоняющейся в сторону Запада администрации, особенно той, которая проведет успешные реформы в области экономики и безопасности, облегчающие возможность рассматривать установление более тесных отношений между Украиной и НАТО, а также между Украиной и Европейским Союзом без предоставления гарантий российским ставкам, продолжает оставаться критической опасностью для интересов Москвы. Этот вызов после Оранжевой революции 2004 года был встречен созданием коалиции, которая выступала инициатором осуществления значительного политического сдвига и которая, оказавшись у власти, показала свою неспособность провести какие-либо значимые реформы. В то время, как бывший украинский президент Виктор Янукович представляет собой отыгранный материал, и вряд ли он вернется из российского изгнания, критичным (с точки зрения Москвы) является то, что украинцы — особенно на востоке и в центральных регионах страны — теперь начинают думать, что его правительство в сравнении с тем, что происходит в стране сейчас, не было, в конечном итоге, таким уж плохим. Более того, критичным будет показать, что сделанные на Майдане обещания остались пустыми словами, а обязательства, предложенные западными правительствами, не будут выполнены.
Даже с учетом обвала цен на нефть и экономического кризиса, в котором в настоящее время оказалась Россия, у Москвы все еще сохраняются многочисленные рычаги для того, чтобы удержать Украину, — начиная от поддержки ее сепаратистов и до контроля над энергетическими ресурсами. Кроме того, существует немало слабых мест в нынешней коалиции — реформаторы противостоят представителям бизнеса, националисты — тем, кто оставляет открытыми возможности практических договоренностей с Москвой. Некоторые активисты Майдана недовольны медленными, по их мнению, темпами изменений и могут склониться к тому, чтобы оказать давление на правительство в 2015 году. Однако существует также опасность того, что все большее количество украинцев на востоке, которые не пошли по пути вместе с сепаратистами, а поддержали президентские амбиции Петра Порошенко и его партию на выборах в Раду, будут отстраняться от правительства, не способного восстановить определенную степень нормальности и предсказуемости в отношениях с Россией.
Конечно, Россия в настоящее время находится под санкциями со стороны Запада из-за ее действий на Украине, и поэтому на ее набор инструментов, используемых для давления на своего соседа, оказывает влияние второй приоритет 2015 года: частичное восстановление испорченных отношений с Европой. России нужны две вещи в 2015 году: частичное ослабление санкционного режима, по крайней мере, расчистка путей для финансирования и развития новых энергетических проектов, а также остановка дальнейшего движения Украины в сторону Запада, а для этого нужно, чтобы достаточное количество членов Евросоюза и НАТО категорически выступили против шагов, направленных на повышение вероятности предоставления членства Киеву в обеих организациях. Очевидно, что Германия, традиционный партнер России в этих вопросах, является менее надежным партнером, пока у власти остается федеральный канцлер Ангела Меркель. Это связано с ухудшением ее отношений с президентом Владимиром Путиным из-за того, что, по мнению Меркель, российский президент в течение 2014 года несколько раз ввел ее в заблуждение относительно происходящих на Украине событий, и поэтому Москва будет продолжать выстраивать отношения с правящей коалицией, особенно с представителями социал-демократов, однако ее усилия будут смещены в сторону менее крупных центрально-европейских государств-членов Евросоюза (среди них Венгрия и Словакия) и будет концентрировать свое внимание на Франсуа Олланде, использую для этого аргумент относительно того, что продолжающиеся санкции и нестабильность в отношениях Евросоюз-Россия из-за Украины наносят ущерб экономикам обеих сторон. России нужно будет продемонстрировать больше гибкости в переговорах по поводу Украины, а также оказать большее давление на сепаратистов для того, чтобы они согласились на политические сделки. Однако, делая это, Москва надеется продемонстрировать к весне достаточный прогресс в подталкивании Украины в сторону решения, основанного на децентрализации/нейтрализации, для того, чтобы добиться некоторого ослабления давления на Россию со стороны Евросоюза.
Даже если Евросоюз продолжит попытки диверсификации своих энергетических источников, европейские инвестиции и техническая поддержка является полезными для развития российского энергетического комплекса и создания условий для того, чтобы он находился в лучшей позиции для поставок энергоносителей на азиатские рынки, что столь наглядно демонстрирует проект создания совместного газового комплекса компаниями Total и Новатэк на Ямале. Это подводит нас к третьему приоритету: создание китайско-российского партнерства на наиболее выгодных условиях для Москвы. Россия объявила о своем «развороте в сторону Азии» задолго до Майдана, однако события 2014 года, судя по всему, свидетельствуют о том, что Россия крайне заинтересована в поддержке со стороны Китая, и поэтому Москва по многим вопросам примет те условия, которые будут менее выгодными для нее. России нужны отношения с Китаем, также как и Китай чувствует себя более надежно, когда безопасность его северных и западных границ обеспечивается сильной Россией, способной противостоять Западу, и когда он в лице России имеет надежный источник поставок энергоносителей и сырьевых материалов, который Соединенные Штаты не могу заблокировать или наложить на него санкции. Однако Москва также нуждается в сохранении определенного баланса в своих отношениях с Пекином. Вот почему столь важным является планируемый Путиным позднее в этом году саммит в Японии, а также дальнейшее развитие российских проектов на Корейском полуострове.
Несомненно, помогает то, что Путин в лице председателя Си Цзиньпина имеет динамичного собеседника, который понимает долгосрочную ценность партнерства с Россией для китайских интересов, даже если это означает компромиссное решение краткосрочных вопросов (таких как цены на российские товары). Парадокс в том, что те отношения, который Путин, возможно, надеялся установить с Джорджем Бушем младшим после 11 сентября (2001 года), могут оказаться именно типом того партнерства, которое у него сложилось с Си, при условии, что они продолжат формировать китайско-российские отношения в оставшуюся часть десятилетия.
Интересный тест для отношений между Си и Путиным состоит в том, сможет ли Россия разрядить существующую напряженность в отношениях между Индией и Китаем. Это и есть четвертый приоритет. Улучшенные отношения между двумя азиатскими гигантами – но не слишком улучшенные – служат интересам Москвы за счет создания политического доверия, необходимого для реализации транс-синьцзянского проекта строительства трубопровода, который, наконец, установит прямую энергетическую связь между Россией и Индией. Сокращенное давление Китая на Индию — и даже, возможно, продвижение к окончательному разрешению застарелых пограничных вопросов — также может сократить некоторые стимулы для Нью-Дели в том, что касается улучшения отношений с Соединенными Штатами, особенно в области безопасности. Определенная степень соперничества между Индией и Китаем выгодна для России — оно, это соперничество, позволяет Москве балансировать между ними и продолжать свое масштабное и выгодное партнерство в области разработки вооружений с Индией, — однако, если Китай будет слишком проявлять свою властность, то будут подорваны российские усилия, направленные на создание из БРИКС более эффективного противовеса группе G‑7, а также на снижение энтузиазма в Индии относительно дальнейшего продвижения по пути к установлению более тесных отношениям с Вашингтоном (даже с учетом спорадически проявляемого внимания по отношению к Индии со стороны Соединенных Штатов во время правления администрации Обамы).
И, наконец, пятый приоритет состоит в том, чтобы вновь придать импульс проекту евразийской интеграции в целом. Украинская интервенция, а также экономические проблемы России нанесли значительный ущерб привлекательности Евразийского Союза. Москва теперь вынуждена будет убеждать ключевых региональных лидеров — начиная с руководителя Казахстана Нурсултана Назарбаева — в том, что «альтернативный» Евросоюз остается хорошей сделкой, и у него есть будущее.
Россия завершила 2014 год под воздействием западных санкций и своего собственного экономического кризиса. Ей нужно восстановить в 2015 году свободу маневра за счет ограничения ущерба своих западных векторов, активного продвижения своей евразийской мечты, а также укрепления своих альтернативных вариантов в Азии.
Саммит АТЭС в Пекине и саммит группы G‑20 в Австралии осенью прошлого года показали, что Путин находится под давлением, однако он не полностью изолирован, и у него есть дополнительные опции. Если администрация Обамы намерена продолжить свои усилия в 2015 году, направленные на то, чтобы сделать Путина в большей степени изгоем на международной арене, то ей нужно будет предпринять значительно более активные усилия в отношении целого ряда лидеров — от Олланда и Синдзо Абэ до Нарендры Моди и Назарбаева — для того, чтобы объяснить свои действия. Ей также нужно будет решить, сколько средств нужно инвестировать в успех правительства Порошенко на Украине, и сбалансировать желаемый результат и реальными возможностями. Однако наиболее критичный вопрос состоит в следующем: Вашингтон не может расслабиться и полагать, что проблемы российской экономики ограничат активность России на глобальной арене.
Николас Гвоздев — преподаватель и эксперт по вопросам национальной безопасности; постоянныq автором журнала The National Interest, jlby из авторов книги «Российская внешняя политика: вектора, сектора и интересы» (Russian Foreign Policy: Vectors, Sectors and Interests). В этой статье он высказывает свои собственные взгляды.