- Цель Вашей поездки на Украину?
- К бабушке в Вахрушево (Луганская область)
Российский пограничник с недоверием просматривает заляпанный иностранными видами на жительство паспорт, ставит штамп и отдает обратно. Мы тут все едем к бабушке, а попадаем к дедушке. Сумки не проверяют.
Газель проезжает Новосветловку. В маршрутке так кстати и некстати играет “Несе Галя Воду:” сожженные БТР и танки прямо на дороге, дом есть – дом разрушен, почти ни одного жителя не видно, только где-то далеко ходит мама с коляской.
***
Добро пожаловать в Донбасс!
Приезжаю в Луганск и сразу иду в бывшее здание СБУ получать аккредитацию – весь процесс, включая ламинирование, занял минуты три. Надо отдать должное новым луганским властям и активистам – все, что касается документации, тут происходит быстро и вежливо. Наудачу заглядываю в редакцию местной газеты “XXI век” – принимают не просто как коллегу, а как брата.
Главный редактор Юрий Павлович Юров рассказывает за коньяком, как они проводили в Луганске лето. То лето, когда город простреливался со всех сторон, когда не было отопления и воды, когда уехали все журналисты, кроме Лайфов и после полудня никого не было на улице, и все они укрывались в подвале здания, показывает на карте диспозицию войск обеих сторон.
Тут же в соседнем кабинете попадаю на обращение генерал-майора Вязникова, руководителя группы представителей РФ на юго-востоке Украины. Вместе с ОБСЕ они наблюдают за отводом артиллерии и прекращением огня. Ничего нового.
На следующий день я попал на открытое заседание Народного Совета ЛНР. Обсуждали мобилизацию (добровольную), принимали закон о налогообложении. Много споров. Посреди заседания ко мне обратился на русском с легким иностранным акцентом человек с каким-то вопросом. Оказалось, из ОБСЕ. Быстро перешли на другие языки, которыми я владею, и в тот же вечер я, русский журналист, сидел с ОБСЕ-шником в луганском ресторане. Имя я, естественно, раскрывать не буду. Хороший он человек, хотя и работа у него поганая.
На вопрос, соблюдаются ли договоренности об отводе тяжелой артиллерии, ОБСЕ-шник усмехнулся и махнул рукой. Понятное дело, нет, не соблюдаются и не будут. Под конец первой бутылки грузинского вина я спросил его, видел ли он здесь российских солдат или на худой конец чеченцев. Он сказал, что с апреля в Луганске и ни тех, ни других не видел, но его коллеги мол видели где-то. Рассказал, что с обеих сторон видел абсолютно разных людей, а местные, в основном, хотят мира и скорее быть с Россией, чем жить в непризнанных непонятных образованиях.
Рассказал как освобождал луганских журналистов из плена батальона Айдар (и видя довольно взвешенную позицию, я под конец спросил своего собеседника, почему официальная позиция ОБСЕ не так объективна. Он ответил, что они на местах просто выполняют свою работу, а офис в Киеве уже занимается политикой.
Наутро я уехал в Донецк. Сербы после боснийской войны сняли фильм “Lepa Sela-Lepa Gore” (Красивые села красиво горят). На Донбассе так оно и есть: чем красивее село, тем больше оно разрушено украинской артиллерией. Моя аккредитация как раз поспела к пресс-конференции Захарченко («Захар”). Начался цикл вопросов про Боинг, торговлю углем с Украиной и минские соглашения.
Я лично спросил Захара, не боится ли он потерять поддержку Москвы?
Захар не моргнув глазом ответил, что поддержка России – это поддержка русского народа, а братья братьев в беде оставить не могут.
Через полчаса Захар снова вышел к прессе и сказал мне: “Знаешь, не зря у Вас в Москве меня упертым называют. А вообще – все будет хорошо. Как говорил мой дед: За…ться пули глотать!”
Простой мужик, даже по-своему приятный. Сейчас многие жители благодарны ему за наведение порядка на местном уровне на восставшем Донбассе. На данный момент в Донецком СИЗО сидит около тысячи ополченцев за отжим машин, крышевание и прочие подлости. С мародерством и такой порчей авторитета и в самом деле начали бороться.
Ситуация тяжелая, перемирия никакого нет и быть не может (враг на окраинах города), работы тоже нет, перспективы непонятные. Кому-то все равно, что здесь будет: Украина или Россия, лишь бы мир. Большинство уже просто хочет в Россию. Если к Украине как к государству отношение смешанное, то к украинской армии однозначно отрицательное – «укропы», другого термина я не встречал даже среди местных украинофилов.
Даже самый ярый из них таксист мне заявил: «Слушай, ну началось уже в августе наступление, ну какого остановились?? Добили бы уже!”
На фоне общего грустного ожидания выделяется военная и медиа тусовка, заполнившая запустовавшие было рестораны и клубы. Все это напоминает “Пятую колонну” Хемингуэя, когда в осажденном Мадриде (Донецке), журналисты проводят изо дня в день в ресторанах и отелях. Однако именно в такой тусовке мне от уральского коллеги Андрея перепал телефон Паши Губарева.
Я тут же позвонил легендарному для меня герою Новороссии, благодаря трудам которого я впервые и услышал о восставшем Донбассе. После нашего разговора Губарев указал на улыбающегося человека в норковой шубе у барной стойки: “А вот он и привел сюда Стрелка.”
На следующий день я получил сообщение от своего друга Вани с Израиля. Оказывается, этот в прошлом израильский спецназовец уже как четыре месяца воюет за ополченцев и приглашает меня к себе в часть в город Комсомольск. Следующие два дня я провел в казармах первого батальона первой бригады Армии Новороссии, точнее – ее разведчасти, в которой мой друг командует ротой беспилотников.
Армия Новороссии сейчас сильно отличается от летней солянки, когда на защите Донбасса стояла поистине героическая славянская бригада и некоторые бывшие протеже режима, плохие в бою, хорошие в отжиме машин у населения. Пребывающие на Донбасс российские добровольцы приносят в регион свой профессионализм и дисциплину.
При построении роты отставной российский военный сказал солдатам: “Те, кто не будут успевать по физике и дисциплине – в сомалийскую армию.” «Сомалийская армия» – термин, используемый бывшими российскими офицерами для обозначения большинства местных отрядов и батальонов, находящихся под контролем местных полевых командиров (мотороловцы, “Сомали,” «Восток», «Оплот», ГБР и пр), любимые объекты пиара российских медиа.
Другой термин – кошмарщики. «Сомалийская армия» сделала свое дело, так как многие из них действительно защитили Донбасс в трудный момент (и медийно раскрутили ополчение), но теперь пришло время более организованной войны, в которой у «сомалийцев» есть две альтернативы – влиться в более дисциплинированные и профессиональные части или отойти в сторону.
Отдельный разговор про добровольцев из России только в трех отдельно взятых разведротах: Кострома, Новокузнецк. Казань, Владикавказ, Калининград, Москва, Ростов – каждый из них приехал помочь, как только сумел выбраться. Бывшие ГРУ-шники, кадровые офицеры, спецназовцы, просто военные и милиционеры.
Все вместе они делают из “группы вооруженных людей” подобие боеспособной армии, способной сдержать намного превосходящие силы «укропов», американских советников в их армии и прочих американских наемников в Мариуполе (это не ватная пропаганда, а данные разведки первой бригады).
Тема борьбы с врагом – это одна проблема, другая – борьба с врагом внутренним. Речь о коррупции донецких военных верхов, разворовывающих оружие, поступающие через разные каналы: от соляры до “Уралов.”
На обратном пути до Ростова меня вез еще один герой славянской бригады. К нему жена приехала в гости. Она находится на оккупированной Украиной территории Донбасса, он воюет за ополченцев и состоит в списках СБУ, дочка живет в Крыму. Жена в машине рассказывает про то, как себя ведут оккупанты. Как каждый день им звонят стукачи и закладывают тех, кто сотрудничал с “сепаратистами.” Тех людей потом увозят в Харьков. Про фильтрационные лагеря в Красном Лимане я слышал еще от итальянского журналиста, который вместе со Стрелковым выходил из Славянска, но теперь услышал лично.
***
По возвращении домой я вижу каждый раз похожие сны. Мне снятся разрушенные минометными обстрелами села, мне снятся лица, ставших родными, людей, местных и россиян, лучших русских людей.
По кому на Донбассе звонит колокол?
Звонит ли он только по местным, чьи дома снесли, чьи заводы разрушили и чьи семьи запытали в подвалах СБУ? Колокол звонит по всем нам. По тем, кто считает потери собственного кармана от падения рубля. По тем, кто думает, что мир возможен с врагом, стоящим с артиллерией в пригородах осажденного Донецка и запугивающим население. По тем, кто надеется, что этих русских людей еще можно, мирно договорившись с Западом, отдать под федерализацию в киевские руки.
И по тем, кто пытается претворить эти стратегии.
Правда в том, что донбасский колокол звонит по всем нам, русским людям. И нельзя больше предавать своих оккупированных и осажденных братьев.