Офицер ВСУ: до конца войны еще очень далеко

Кор­ре­спон­дент Мари­на Ахме­до­ва пере­сек­ла линию фрон­та и при­е­ха­ла из обстре­ли­ва­е­мо­го Донец­ка на дру­гую сто­ро­ну – в Сла­вянск, что­бы встре­тить­ся с одним из пред­ста­ви­те­лей стар­ше­го офи­цер­ско­го соста­ва, име­ю­щим самое непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к про­ве­де­нию анти­тер­ро­ри­сти­че­ской опе­ра­ции (АТО) на восто­ке Укра­и­ны. Раз­го­вор шел о том, как и поче­му не соблю­да­ет­ся пере­ми­рие, воз­мож­ны ли вооб­ще мир или воен­ная побе­да. Имя офи­це­ра, есте­ствен­но, не сооб­ща­ет­ся.

- Вы може­те корот­ко опи­сать ситу­а­цию, сло­жив­шу­ю­ся в зоне АТО сей­час? Чем зани­ма­ет­ся штаб?

- Ну… сей­час зима, – слов­но нехо­тя отве­ча­ет офи­цер. – Вое­вать и одной сто­роне, и дру­гой – очень тяже­ло. И та, и дру­гая сто­ро­на накап­ли­ва­ет силы и сред­ства, про­во­дит рота­цию, пере­груп­пи­ро­вы­ва­ет­ся, про­во­дит абсо­лют­но стан­дарт­ные меро­при­я­тия, кото­рые в тяже­лый пери­од осу­ществ­ля­ют­ся про­ти­во­бор­ству­ю­щи­ми сто­ро­на­ми, – гово­рит он мед­лен­но, слов­но при­шел сюда «через не хочу» и так же вынуж­ден­но ведет этот раз­го­вор.

- То есть надеж­ды на то, что пере­ми­рие пере­рас­тет в мир, нет?

- В сло­жив­шей­ся ситу­а­ции тяже­ло ана­ли­зи­ро­вать, – он трет руки, а про­сле­див за моим взгля­дом, пере­ста­ет. – Мы видим стран­ное подо­бие пере­го­вор­но­го про­цес­са, но оно настоль­ко нети­пич­но про­ис­хо­дит, что ждать како­го-то обо­ю­до­вы­год­но­го резуль­та­та… резуль­та­та вооб­ще… ну… очень тяже­ло. Объ­яв­ля­ют тиши­ну. На сле­ду­ю­щий день начи­на­ют­ся обстре­лы. То есть как-то оно все про­ис­хо­дит без­ала­бер­но, без вся­кой логи­ки.

- А на каком звене сры­ва­ет­ся выпол­не­ние коман­ды «тиши­на»?

- И с той, и с дру­гой сто­ро­ны очень мно­го под­раз­де­ле­ний, кото­рые про­сто не под­чи­ня­ют­ся выс­ше­му коман­до­ва­нию. Нет чет­кой струк­ту­ры. Да, есть мини­стер­ство внут­рен­них дел со сво­и­ми доб­ро­воль­че­ски­ми бата­льо­на­ми, кото­рые, как оно утвер­жда­ет, струк­ту­ри­ро­ва­но в МВД. Но от того, что ты под­раз­де­ле­нию ска­жешь: «С это­го дня вы нахо­ди­тесь в струк­ту­ре МВД», ниче­го не изме­нит­ся. Пото­му что под­раз­де­ле­ния – это преж­де все­го, люди, кото­рые выхо­ди­ли на Май­дан. Или они по каким-то дру­гим при­чи­нам при­шли в доб­ро­воль­че­ские бата­льо­ны. На каком-то эта­пе жиз­ни они реши­ли взять в руки ору­жие, но по каким-то сво­им кри­те­ри­ям они не под­хо­ди­ли струк­ту­ре дей­ству­ю­ще­го под­раз­де­ле­ния. Поэто­му в струк­ту­ре МВД есть под­раз­де­ле­ния и бата­льо­ны, кото­рые име­ют свое мне­ние о пере­ми­рии… Вот они сто­ят на тяже­лом участ­ке. Ну, какое может быть пере­ми­рие, если нас поли­ва­ют каж­дый день? Поро­шен­ко дале­ко, а здесь – жить-то хочет­ся… Вер­хуш­ка при­ни­ма­ет реше­ния, совер­шен­но несо­из­ме­ри­мые с суще­ству­ю­щей ситу­а­ци­ей. А люди, нахо­дя­щи­е­ся на линии фрон­та, видят, что это реше­ние выпол­нить не могут. Пото­му и про­ис­хо­дит… то, что про­ис­хо­дит.

- А вер­хуш­ка не видит целой кар­ти­ны про­ис­хо­дя­ще­го – в под­раз­де­ле­ни­ях, на пере­до­вых?

- Я думаю, что она не хочет ее видеть… этой кар­ти­ны.

- Поче­му?

- Пото­му что, кро­ме звезд­ных дого­во­рен­но­стей, есть еще куча про­блем, кото­рые надо решать. Ты при­ез­жа­ешь к сол­да­там на пере­до­вую, а они, кро­ме того, что слу­ша­ют твой бред, еще и вопро­сы тебе зада­ют. Зима закан­чи­ва­ет­ся. А когда же, нако­нец, у нас будут теп­лые вещи, кото­рые вы обе­ща­ли на всех теле­ка­на­лах? Когда же у нас будет совре­мен­ное ору­жие? Эле­мен­тар­ный обо­гре­ва­тель? А когда то, а когда се… Но вопро­сы не реша­ют­ся, отве­тов как не было, так и нет. Волон­те­ры как вытя­ги­ва­ли ситу­а­цию, так и про­дол­жа­ют ее вытя­ги­вать. Мало того, МВД и мини­стер­ство обо­ро­ны обнаг­ле­ли до того, что уже дела­ют зака­зы волон­те­рам – что им тре­бу­ет­ся для того, что­бы обес­пе­чить под­раз­де­ле­ния.

- В янва­ре прой­дет новая вол­на моби­ли­за­ции. Эти люди, при­шед­шие вое­вать без осо­бо­го жела­ния, вам дей­стви­тель­но в АТО нуж­ны?

- Рота­ция долж­на про­ис­хо­дить. Люди мораль­но и физи­че­ски уста­ют. Но то, как она про­ис­хо­дит – это про­сто опти­чи­ва­ние меро­при­я­тия… Ну, в оче­ред­ной раз галоч­ку ста­вят, – пояс­ня­ет он. – Их берут на поли­гон, в учеб­ный центр, но каче­ствен­но систе­ма их под­го­тов­ки не меня­ет­ся. Если про­ана­ли­зи­ро­вать, что в вер­хуш­ке мини­стер­ства обо­ро­ны поме­ня­лось? Ниче­го. Те же самые люди, кото­рые были при Яну­ко­ви­че, отда­ют при­ка­зы сей­час. Что в струк­ту­ре МВД поме­ня­лось? Ниче­го. А в госу­дар­ствен­ной погра­нич­ной служ­бе? Тоже ниче­го.

- В шта­бе АТО есть люди, кото­рые хотят, что­бы вой­на ско­рее закон­чи­лась?

- Не знаю, как самое выс­шее коман­до­ва­ние… те, кто сидят в каби­не­тах и даль­ше объ­езд­ной Кие­ва не выез­жа­ют, но рас­ска­зы­ва­ют, что они на сут­ки поедут в АТО. При­ез­жа­ют в самый без­опас­ный лагерь, где сто­ят воору­жен­ные силы, и потом про­дол­жа­ют рас­ска­зы­вать, что они участ­ни­ки АТО. Эти, ско­рее все­го, не хотят. А коман­ди­ры под­раз­де­ле­ний, кото­рые вме­сте со сво­им лич­ным соста­вом гни­ют в око­пах… поверь­те, нам вой­на уже поряд­ком под­на­до­е­ла.

- Поче­му те не хотят?

- А как же они будут оправ­ды­вать два­дцать три года сво­ей без­де­я­тель­но­сти? Они дослу­жи­лись до зва­ний пар­кет­ных гене­ра­лов, и сей­час у них такая пре­крас­ная воз­мож­ность поко­ман­до­вать на кар­тах.

- Им извест­на инфор­ма­ция о коли­че­стве погиб­ших участ­ни­ков АТО?

- Им – это кому? Все­му ген­шта­бу? Труд­но ска­зать… Есть люди на раз­ных направ­ле­ни­ях, кото­рые за что-то отве­ча­ют. Одни отве­ча­ют за раз­вед­ку, дру­гие – за логи­сти­ку, тре­тьи – за артил­ле­рий­ское воору­же­ние. Каж­дый из них докла­ды­ва­ет ген­шта­бу какую-то свою инфор­ма­цию. Но резуль­тат все рав­но один – кон­струк­ти­ва нет. Ну нету кон­струк­ти­ва. Пото­му что никто не хочет ниче­го менять.

- А что кон­крет­но нуж­но изме­нить?

- Напри­мер, систе­му под­го­тов­ки и систе­му логи­сти­ки. Если их поме­нять в соот­вет­ствии с тре­бо­ва­ни­я­ми вой­ны, то о зара­бот­ках для гене­ра­лов уже не будет и речи.

- Офи­ци­аль­но заяв­лен­ное коли­че­ство погиб­ших участ­ни­ков АТО, по-ваше­му, соот­вет­ству­ет дей­стви­тель­но­сти? – спра­ши­ваю я, но преж­де чем отве­тить на этот вопрос он мол­чит так дол­го, что кажет­ся – сей­час отка­жет­ся отве­чать.

- С пер­вых дней вой­ны было очень мно­го под­раз­де­ле­ний, – нако­нец, про­из­но­сит он, – кото­рые не успе­ли поста­вить на учет. И, ско­рее все­го, учет их потерь никто не вел. А уже о тех, кото­рые были моби­ли­зо­ва­ны и нахо­ди­лись в штат­ных воин­ских под­раз­де­ле­ни­ях, дан­ные есть.

- То есть их, как и объ­яв­ле­но, четы­ре с лиш­ним тыся­чи чело­век?

- Тяже­лый вопрос, – взды­ха­ет он. – Я думаю, что, ско­рее все­го, нет… – он берет еще одну дол­гую пау­зу. – У меня нет под­твер­жден­ной инфор­ма­ции, но я не думаю, что объ­яв­лен­ная циф­ра на сто про­цен­тов соот­вет­ству­ет дей­стви­тель­но­сти, – быст­ро про­из­но­сит он, как буд­то ста­вя точ­ку.

- За что вы вою­е­те?

- Я за что? – он сно­ва начи­на­ет тереть руки. – Я выпол­няю свой долг. Я кад­ро­вый воен­но­слу­жа­щий.

- Вы в кур­се, что пред­ста­ви­те­ли ДНР и ЛНР, кото­рые, впро­чем, сей­час нахо­дят­ся не столь дале­ко от нас, таких, как вы, в плен берут, а бой­цов из доб­ро­воль­че­ских бата­льо­нов – нет?

- Меня это долж­но успо­ко­ить или пора­до­вать? – он под­ни­ма­ет на меня выпук­лые тем­ные гла­за, кото­рые все это вре­мя ста­ра­тель­но отво­дил, и смот­рит в упор.

- Вас это успо­ка­и­ва­ет или раду­ет?

- Сама вой­на мне ника­кой радо­сти не при­но­сит. Даже если на этой войне с двух сто­рон выпол­ня­ет­ся кодекс чести. Меня ни один день вой­ны не раду­ет! Мне уже доста­точ­но того, о чем я буду вспо­ми­нать до кон­ца жиз­ни. И ни один аргу­мент в фор­ма­те вой­ны нико­гда не при­не­сет мне радо­сти. Совер­шен­но. Я не жалею ни о чем, я при­шел сюда не для того, что­бы вы меня жале­ли. Я не про­шу вас вой­ти в мое поло­же­ние. Я выпол­няю свой долг. Я к это­му гото­вил­ся. Но не про­си­те меня радо­вать­ся или успо­ка­и­вать­ся.

- Вы участ­во­ва­ли в этой войне от нача­ла и до сего­дняш­не­го дня. Какую роль сыг­ра­ла в ней Рос­сия?

- Если гово­рить утри­ро­ва­но, то Рос­сия – это чистой воды снаб­же­нец тех­ни­кой и обмун­ди­ро­ва­ни­ем и в каком-то смыс­ле люд­ским ресур­сом. Гово­рить о регу­ляр­ных диви­зи­ях воору­жен­ных сил Рос­сий­ской Феде­ра­ции я не могу… Но я могу гово­рить об отдель­ных под­раз­де­ле­ни­ях – не знаю, отпуск­ни­ки это были или нет, но это были сла­жен­ные под­раз­де­ле­ния, обу­чен­ные, совер­шен­но не тот офис­ный планк­тон, кото­рый при­е­хал сюда за ост­ры­ми ощу­ще­ни­я­ми. И я эти под­раз­де­ле­ния видел. Даль­ше во всем этом копать­ся… это не вхо­дит в мои слу­жеб­ные обя­зан­но­сти.

- Если Рос­сия не снаб­жа­ла бы, как вы утвер­жда­е­те, ДНР и ЛНР ору­жи­ем, какую ситу­а­цию вы бы име­ли сей­час?

- К кон­цу 2014 года мы бы были уже у сво­их искон­ных госу­дар­ствен­ных гра­ниц.

- А какая судь­ба постиг­ла бы опол­че­ние?

- Закон об амни­стии никто не отме­нял. Люди, сло­жив­шие ору­жие, ско­рее все­го, полу­чи­ли бы услов­ные сро­ки, были бы амни­сти­ро­ва­ны, и уже поти­хонь­ку, навер­ное, с боль­шим душев­ны­ми осад­ком, нача­ли бы воз­вра­щать­ся к соци­аль­ной жиз­ни. А те, кто не сло­жи­ли бы ору­жие, были бы уни­что­же­ны.

- Доб­ро­воль­че­ские бата­льо­ны, в том чис­ле бата­льо­ны Ава­ко­ва, тво­ри­ли страш­ные дела с  мест­ным насе­ле­ни­ем Дон­бас­са. А с ними было бы что? Они что, пошли бы спо­кой­но по домам?

- …Что было бы с ними? – пере­спра­ши­ва­ет он.

- Ну, во-пер­вых, поче­му вы не оспа­ри­ва­е­те мои сло­ва – «они тво­ри­ли страш­ные дела»? Вы что, не соби­ра­е­тесь их выго­ра­жи­вать?

- Повто­рюсь… я – про­фес­си­о­наль­ный воен­но­слу­жа­щий. Я не могу опе­ри­ро­вать домыс­ла­ми. Может быть, мне вез­ло, но на моем участ­ке ответ­ствен­но­сти я не встре­чал мест­ных жите­лей Дон­бас­са, кото­рые бы гово­ри­ли о фак­тах маро­дер­ства…

- Изна­си­ло­ва­ний…

- Убий­ства, рас­пя­тий и все­го осталь­но­го, – с насмеш­ли­вой улыб­кой про­дол­жа­ет спи­сок он.– Суще­ству­ет ли такая инфор­ма­ция вооб­ще? Да, она суще­ству­ет. Совер­ша­лись ли недо­стой­ные поступ­ки со сто­ро­ны сол­дат я‑не-знаю-каких под­раз­де­ле­ний? Да, и такая инфор­ма­ция есть.

- И что бы было с ними – с теми, о ком такая инфор­ма­ция есть?

- Я не думаю, что все бы так лег­ко для них реши­лось. Доб­ро­воль­че­ские бата­льо­ны – это все-таки не регу­ляр­ные под­раз­де­ле­ния. Вы дума­е­те, что вышел бы лихой бое­вой коман­дир и ска­зал бы: «Всем спа­си­бо, вой­на закон­чи­лась»? Нет, это слиш­ком про­сто. Навер­ное, то, о чем вы гово­ри­те, ста­ло бы внут­ри­го­су­дар­ствен­ной про­бле­мой. Но об этом рано пока гово­рить – до кон­ца вой­ны еще очень дале­ко.

- Сколь­ко?

- Для сол­да­та и день – год.

- Могут ли доб­ро­воль­че­ские бата­льо­ны стать про­бле­мой для Кие­ва, Льво­ва?

- В смыс­ле? Раз­вер­нут­ся ли они и пой­дут ли на Львов или Тер­но­поль?

- Это исклю­че­но?

- Вы зада­е­те вопро­сы, на кото­рые мне тяже­ло отве­чать. Я не руко­во­дил доб­ро­воль­че­ски­ми бата­льо­на­ми. Я не зна­ком с систе­мой под­бо­ра и вос­пи­та­ния бой­цов этих под­раз­де­ле­ний. Может ли под­раз­де­ле­ние раз­вер­нуть­ся и уйти с линии фрон­та? Ну… я же не буду врать. Были слу­чаи, когда бата­льон раз­во­ра­чи­вал­ся и ухо­дил, пото­му что он посчи­тал, что свою мис­сию выпол­нил. Будут ли еще такие слу­чаи? Если был пре­це­дент, то, навер­ное, будут. Я повто­рю: доб­ро­воль­че­ские под­раз­де­ле­ния не струк­тур­ные, у них нет жест­кой струк­ту­ры под­чи­не­ния. То есть, объ­еди­ня­ясь в сооб­ще­ство, они были моти­ви­ро­ва­ны чем-то дру­гим, неже­ли регу­ляр­ные вой­ска.

- А чем моти­ви­ро­ва­ны регу­ляр­ные вой­ска?

- При­ка­зом, дол­гом, при­ся­гой. Тут есть жест­кая струк­ту­ра под­чи­не­ния. А в доб­ро­воль­че­ских бата­льо­нах сна­ча­ла было объ­еди­не­ние людей, а потом уже оно при­во­ди­лось к струк­ту­ре. При­ве­лось ли оно к совер­шен­ству? – про­дол­жа­ет он само­му себе зада­вать вопро­сы, отве­ты на кото­рые зна­ет. – Все ли люди там чет­ко пони­ма­ют, что если ты встал в строй, то коман­до­вать им может толь­ко один, и каж­дый не смо­жет гово­рить, что ему нра­вит­ся или не нра­вит­ся.

- А вы выше­сто­я­ще­му зве­ну раз­ве не гово­ри­те о том, что вам нра­вит­ся и что не нра­вит­ся?

- Гово­рю, конеч­но. Но у нас – кон­тин­гент про­фес­си­о­наль­ных воен­но­слу­жа­щих. Это то, что я вам повто­ряю уже кото­рый раз. С их мне­ни­ем мы обя­за­ны счи­тать­ся. Так запи­са­но в моих функ­ци­о­наль­ных обя­зан­но­стях – я обя­зан выслу­шать мне­ние сво­их воен­но­слу­жа­щих и на осно­ва­нии их мне­ния при­нять реше­ние, за кото­рое я несу ответ­ствен­ность. Поэто­му я не могу про­сто еди­но­власт­но думать – хочет­ся мне побе­жать туда или сюда. Есть зада­ча, есть сред­ства ее выпол­не­ния, но во гла­ву угла все­гда ста­вит­ся сохран­ность лич­но­го соста­ва.

- Опи­ши­те сво­е­го про­тив­ни­ка.

- Сол­дат про­ти­во­бор­ству­ю­щей сто­ро­ны, кото­рый хочет забрать у меня жизнь.

- Име­ет­ся ли у него своя прав­да?

- Бой – он очень ско­ро­те­чен, – он сно­ва начи­на­ет поти­рать руки, его лоб крас­не­ет. – Все начи­на­ет­ся с пер­вым выстре­лом. Выстрел может про­зву­чать как с их, так и с нашей сто­ро­ны. Даль­ше начи­на­ет­ся про­цесс. В любом слу­чае, все, кто со мной, – это мои дру­зья, а все, кто про­тив, – это мои вра­ги. Все очень про­сто.

- Мой вопрос вызвал у вас непри­ят­ные вос­по­ми­на­ния? Вы покрас­не­ли, у вас заки­пе­ла кровь. Что вы вспом­ни­ли?

- В поме­ще­нии жар­ко, – он под­ки­ды­ва­ет на пле­чах теп­лую курт­ку.

- Если я ска­жу, а СМИ сего­дня избе­га­ют это гово­рить, что вой­на эта – граж­дан­ская и брат­ская, вы буде­те с этим спо­рить?

- Нет, не буду, – взяв вре­мя на раз­мыш­ле­ние, отве­ча­ет он.

- Поче­му же? Ведь пока вой­ну назы­ва­ют окку­па­ци­он­ной, она еще может най­ти какое-то оправ­да­ние в умах и серд­цах граж­дан.

- А как ина­че назвать тех людей, кото­рые год назад жили в гра­ни­цах одно­го с тобой госу­дар­ства, но сей­час реши­ли отста­и­вать свою точ­ку зре­ния с ору­жи­ем в руках, не при­зна­вая госу­дар­ствен­ный строй?

- Как вы дума­е­те, мож­но ли заста­вить соблю­дать зако­ны чело­ве­ка, по дому кото­ро­го в нару­ше­ние всех зако­нов стре­ля­ют?

- Кто стре­ля­ет по его дому?

- На встре­чу к вам я при­е­ха­ла из Донец­ка. Там по домам стре­ля­ют. Вы это зна­е­те не хуже меня.

- …Нача­ло любой вой­ны – это без­дар­ность, без­от­вет­ствен­ность и бес­со­вест­ность поли­ти­ков. Но когда вой­на нача­лась, а она идет уже боль­ше года… Попа­да­ют ли сна­ря­ды в жилые дома? Да, конеч­но, они попа­да­ют. Уби­ва­ли ли наци­о­наль­ных гвар­дей­цев? Да, конеч­но, уби­ва­ли. Уби­ва­ли ли сол­дат воору­жен­ных сил? Уби­ва­ли. Бра­ли ли в плен? Бра­ли. Вы прав­ду ище­те? Хоти­те знать, зачем воору­жен­ные силы ст… дела­ют это? – он взды­ха­ет. – Я не думаю, что раз­би­рая цепоч­ку – от момен­та выстре­ла до попа­да­ния сна­ря­да в жилой дом – мы выяс­ним, что кто-то меч­та­ет или хочет, что­бы сна­ряд попал в жилой дом. Ско­рее все­го, была полу­че­на инфор­ма­ция о скоп­ле­нии бое­ви­ков. О том, что там сто­ит их артил­ле­рий­ская уста­нов­ка. Ско­рее все­го, что пока эта инфор­ма­ция обра­ба­ты­ва­ет­ся, она уже уста­ре­ва­ет. Баналь­ные ошиб­ки кор­рек­ти­ров­щи­ка могут быть. Но я нико­гда не согла­шусь с тем, что кто-то целе­на­прав­лен­но стре­лял в жилые дома. С тем, что само­лет под­нял­ся в воз­дух и целе­на­прав­лен­но обстре­лял жилые квар­та­лы.

- А из само­ле­та не вид­но, что это жилые квар­та­лы?

- Смот­ря на какой высо­те летишь и на каком лета­тель­ном аппа­ра­те, – улы­ба­ет­ся он. – Я очень наде­юсь, что народ Укра­и­ны каки­ми-то мето­да­ми досту­чит­ся до наших горе-руко­во­ди­те­лей во всех струк­ту­рах – сило­вых, поли­ти­че­ских, зако­но­да­тель­ных. Я не знаю, как досту­чать­ся до них. Сде­лать что? Может, собрать их всех в один авто­бус и повез­ти встре­чать один из госу­дар­ствен­ных празд­ни­ков в Дебаль­це­во? Может при­вез­ти на Аллею сла­вы, где лежат моло­дые ребя­та, а такие есть уже тут на город­ских клад­би­щах? Но надо что-то делать, шеве­лить­ся. Нуж­но спа­сать гено­фонд стра­ны.

- Гено­фонд с какой сто­ро­ны – запад­ной или восточ­ной?

- Ну а какая раз­ни­ца?! Мы же гово­рим об одной стране!

- Вы сно­ва покрас­не­ли. Вы так часто вски­па­е­те в тече­ние рабо­че­го дня?

- Если ста­но­вит­ся жар­ко…

- А вы в сво­ем каби­не­те тоже сиди­те в зим­ней курт­ке?

- Наши каби­не­ты не столь хоро­шо отап­ли­ва­ют­ся, как кофей­ни Сла­вян­ска. Что вы хоти­те знать?

- Хочу знать, что вас бесит.

- Меня бесит без­раз­ли­чие и пре­да­тель­ство.

- Что хуже – без­раз­ли­чие или пре­да­тель­ство?

- Без­раз­ли­чие. В пре­да­тель­стве зало­же­но хоть какое-то дей­ствие. А у без­раз­ли­чия вооб­ще ника­ких при­зна­ков нет.

- С чем вы чаще стал­ки­ва­е­тесь в АТО?

- На дан­ном эта­пе с без­раз­ли­чи­ем. В нача­ле вой­ны – с пре­да­тель­ством.

- В штаб сте­ка­ют­ся дан­ные о поте­рях. И хоть вы это­го не при­зна­е­те, они вели­ки. Мож­но ли чело­ве­ку – любо­му – оста­вать­ся в такой ситу­а­ции без­раз­лич­ным?

- Я тоже часто задаю себе вопрос – как это воз­мож­но? Но отве­та одно­знач­но­го най­ти не могу.

- А пре­да­ют кому?

- Ско­рее, ради чего… – усме­ха­ет­ся и дол­го смот­рит на меня, застав­ляя улыб­нуть­ся в ответ. – Если не вда­вать­ся в подроб­но­сти, навер­ное, ради денег. В кон­це цепоч­ки – все-таки день­ги.

- В Вер­хов­ной Раде сей­час при­сут­ству­ет неко­то­рое коли­че­ство коман­ди­ров доб­ро­воль­че­ских бата­льо­нов. Есть и такие, кото­рые поте­ря­ли зна­чи­тель­ное коли­че­ство лич­но­го соста­ва в кот­лах. Давай­те пред­ста­вим ситу­а­цию: вы вер­ну­лись, утра­тив людей…

- Не дай Бог! – хрип­ло пере­би­ва­ет он.

- И все же… Може­те ли вы в такой ситу­а­ции быть неви­но­ва­тым?

- Не может коман­дир в такой ситу­а­ции быть неви­но­ва­тым. Если даже гиб­нет один его чело­век. Он отда­ет при­каз людям, он несет ответ­ствен­ность и за свой при­каз, и за каж­до­го ранен­но­го, и за каж­до­го, не дай Гос­подь, уби­то­го. А гово­рить о том, что он не вино­ват в том, что поло­ви­на его под­раз­де­ле­ния полег­ла – это бред. Если он не вино­ват, зна­чит, он не коман­дир.

- Поче­му же никто не предъ­яв­ля­ет этим ком­ба­там ни вопро­сов, ни обви­не­ний?

- Загад­ка. Загад­ка для всех здра­во­мыс­ля­щих людей. Но о тех ребя­тах, кото­рые нахо­дят­ся сей­час в Раде, навер­ное, слож­но ска­зать, что они – коман­ди­ры…

- А кто они?

- …Народ­ные депу­та­ты, – ухмы­ля­ет­ся. – Они про­сто ока­за­лись самы­ми ушлы­ми и прыт­ки­ми, вос­поль­зо­ва­лись ситу­а­ци­ей после Май­да­на, пока основ­ная мас­са наро­да еще не разо­бра­лась. Может быть, с под­сказ­ки более опыт­ных игро­ков. Но есть же в стране еще люди, кото­рые верой и прав­дой ей слу­жат, сидя в око­пах. Есть же такие люди. Поче­му ради этих людей не нуж­но пытать­ся что-то изме­нить?

- Рас­ска­жи­те про донец­кий аэро­порт. Что там про­ис­хо­дит?

- Ситу­а­ция стран­ная. А слу­чаи с про­вер­кой доку­мен­тов поста­ми ДНР наших рота­ци­он­ных команд – это для меня вооб­ще ситу­а­ция необъ­яс­ни­мая. Меня удив­ля­ет, поче­му я до сих пор не читаю некро­ло­гов о том, что какой-то гене­рал воору­жен­ных сил Укра­и­ны, отдав­ший при­каз сво­им людям пре­дать­ся тако­му позо­ру, застре­лил­ся из пода­роч­но­го ору­жия.

- Но раз­ве это не поли­ти­че­ские акции?

- Не долж­на ни одна поли­ти­че­ская акция уни­жать сол­да­та! Мы вою­ем. Люди едут на рота­цию в тот рай­он, кото­рый мы сей­час обо­ро­ня­ем. Что это за поли­ти­че­ская акция такая – уни­зить сол­да­та? А офи­це­ры сто­ят рядом и машут людям из ДНР сво­и­ми глу­пы­ми рука­ми и мор­га­ют сво­и­ми глу­пы­ми гла­за­ми!

- Но, может быть, это, наобо­рот, шаги к миру?

- Это шаги к сума­сше­ствию и позо­ру. Нель­зя уни­жать сол­да­та.

- Пото­му что…

- Пото­му что он – сол­дат. У меня одно жела­ние – про­чи­тать некро­лог о том, что эти офи­це­ры застре­ли­лись.

- А вы може­те назвать раци­о­наль­ную при­чи­ну, по кото­рой укра­ин­ские воен­ные из аэро­пор­та стре­ля­ют по Донец­ку?

- Я не готов ска­зать, что они стре­ля­ют по Донец­ку.

- Я уже неде­лю нахо­жусь в этом горо­де. Я гото­ва ска­зать.

- Навер­ное, пото­му, что из это­го горо­да стре­ля­ют по ним… Аэро­порт – это клас­си­че­ское удер­жа­ние объ­ек­та в неглу­бо­ком тылу про­тив­ни­ка. Такие слу­чаи были и во вре­мя дру­гих войн. Но то, как это про­ис­хо­дит в дан­ной ситу­а­ции, ско­рее похо­же на инфор­ма­ци­он­ный при­ем.

- В Луган­ской обла­сти укра­ин­ские тан­ки сто­ят на пере­до­вой в бое­вом поряд­ке, а сей­час, как мы зна­ем, пере­ми­рие…

- И что? С той сто­ро­ны тан­ки тоже сто­ят в бое­вом поряд­ке.

- Аэро­пор­ты Харь­ко­ва, Дне­про­пет­ров­ска и Запо­ро­жья при­ни­ма­ют воен­ную тех­ни­ку?

- Вы хоти­те, что­бы я вам рас­крыл сек­ре­ты логи­сти­ки? Идет вой­на, и, конеч­но же, на пере­до­вую постав­ля­ет­ся воен­ная тех­ни­ка.

- Эта тех­ни­ка – ино­стран­ная? Аме­ри­кан­ская, в част­но­сти?

- Я что-то на сво­ем уровне суще­ствен­ной ино­стран­ной помо­щи пока не видел. Но не про­си­те меня рас­шиф­ро­вы­вать, что такое «суще­ствен­ная».

- Если бы эта ино­стран­ная помощь была все же суще­ствен­ной, она мог­ла бы повли­ять на исход вой­ны?

- Имен­но суще­ствен­ная мог­ла бы.

- При­ток суще­ствен­ной ино­стран­ной помо­щи к вам повле­чет при­ток не менее суще­ствен­ной помо­щи для ДНР и ЛНР из Рос­сии?

- Вопрос несколь­ко нерав­но­знач­ный. Суще­ствен­ная помощь со сто­ро­ны Рос­сии дав­но уже ока­зы­ва­ет­ся. Суще­ствен­нее неку­да. Если, конеч­но, речь не идет о так­ти­че­ском ядер­ном ору­жии. Я мог бы еще пове­рить, что при коман­до­ва­нии това­ри­ща Стрел­ко­ва-Гир­ки­на они обхо­ди­лись дву­мя БМД и тре­мя «Нон­на­ми». Но толь­ко не сей­час. Одно­знач­но у ЛНР и ДНР есть все, что сто­ит на воору­же­нии армии Рос­сий­ской Феде­ра­ции. Новей­шие тан­ки, новей­шие мино­ме­ты, артил­ле­рий­ские уста­нов­ки. У нас есть под­твер­жден­ная инфор­ма­ция. И это даже не оспа­ри­ва­ет­ся. Толь­ко ни к чему доб­ро­му это не при­ве­дет. Я наде­юсь толь­ко на то, что все вой­ны когда-нибудь закан­чи­ва­ют­ся.

- Зна­чит, ожи­да­ет­ся новый кро­ва­вый виток вой­ны?

- А я тут сей­час что с вами делаю?!

- Если ДНР и ЛНР обла­да­ют таким коли­че­ством тех­ни­ки, о каком вы гово­ри­те, а ино­стран­ные постав­ки, по вашим же сло­вам, не суще­ствен­ны, то как вы може­те все­рьез рас­счи­ты­вать на побе­ду?

- А вы что, дума­е­те, у тебя три тан­ка, у меня три тан­ка, и все – вой­ны не будет? Рав­ное коли­че­ство тех­ни­ки и людей еще не озна­ча­ет побе­ды или про­иг­ры­ша. Побе­ды дости­га­ют при помо­щи манев­ров, хит­ро­стей так­ти­ки… Как вы дума­е­те, Рос­сия заин­те­ре­со­ва­на в суще­ство­ва­нии ДНР и ЛНР?

- А вы как дума­е­те?

- Я думаю, что нет. Если бы была заин­те­ре­со­ва­на, то ЛНР и ДНР уже дав­но постиг­ла бы судь­ба аннек­си­ро­ван­но­го Кры­ма.

- Зачем же ей постав­лять в таком слу­чае неин­те­рес­но­му ей опол­че­нию воен­ную тех­ни­ку?

- Очень тяже­ло из теп­ло­го кафе Сла­вян­ска залезть в мозг това­ри­ща Вла­ди­ми­ра Вла­ди­ми­ро­ви­ча Пути­на. Рас­счи­ты­ваю ли на побе­ду я? Лич­но я – одно­знач­но.

- Мета­фо­ра?

- Поче­му же? Нахо­дясь на сво­ем месте, выпол­няя свои обя­зан­но­сти, отве­чая за вве­рен­ный мне лич­ный состав, я одно­знач­но ее одер­жу. А я – важ­ная состав­ля­ю­щая АТО.

- Вы дума­е­те, что миро­вая – это пол­ная зачист­ка одной из сто­рон или пере­го­во­ры и обо­юд­ные уступ­ки?

- А я вам о чем уже час гово­рю? Я думаю о мире и обо­юд­ных уступ­ках посто­ян­но. Но поче­му об этом долж­ны думать воен­ные, а не поли­ти­ки? А раз­ве сол­да­ту пло­хо думать о побе­де? Теле­ви­де­ние – наша самая боль­шая про­бле­ма. Мно­гие страш­ные вещи, про­изо­шед­шие в этой бра­то­убий­ствен­ной войне, не про­изо­шли бы, если бы не теле­ви­зор и не инфор­ма­ци­он­ные пото­ки, направ­лен­ные в опре­де­лен­ное рус­ло. Как дока­зать людям, что мы в одной стране и на самом-то деле нуж­но открыть гла­за и понять – мы уби­ва­ем друг дру­га, навер­ное… Не надо нам боль­ше псев­до­пат­ри­тов.

- Кого вы назы­ва­е­те псев­до­пат­ри­о­та­ми?

- Тех, кто экс­плу­а­ти­ру­ет всем понят­ные и про­стые вещи для замы­ли­ва­ния глаз наро­ду, а сами баналь­но про­сто зара­ба­ты­ва­ют день­ги, будь то на постав­ках обмун­ди­ро­ва­ния, будь то на гума­ни­тар­ных кон­во­ях в Дон­басс.

- Вам когда-нибудь при­хо­ди­лось допра­ши­вать опол­чен­цев?

- Бесе­до­вать при­хо­ди­лось.

- Что они гово­ри­ли?

- Ниче­го ново­го. Рас­ска­зы­ва­ли о сво­их жела­ни­ях и надеж­дах – ни боль­ше, ни мень­ше. Точ­но так же они хоте­ли жить без оли­гар­хов. Точ­но так же хоте­ли, что­бы заво­ды рабо­та­ли. Точ­но так же хоте­ли, что­бы их вос­при­ни­ма­ли с ува­же­ни­ем.

- Вам неком­форт­но об этом гово­рить? Вы сно­ва покрас­не­ли. Что про­ис­хо­ди­ло во вре­мя допро­сов?

- Мы про­сто дол­го уже с вами сидим. Опять ста­ло жар­ко.

Под­го­то­ви­ла Мари­на Ахме­до­ва, «Рус­ский репор­тер»