Как рождался Минск‑1

Минские переговоры начались в конце августа 2014 года и закончились 19 сентября подписанием соответствующего документа. Ukraina.ru поговорила с непосредственными участниками переговоров – экс-первым вице-премьером ДНР Андреем Пургиным и экс-спикер парламента ЛНР Алексеем Карякиным

Счи­та­ет­ся, что 5 сен­тяб­ря испол­нит­ся ров­но три года с момен­та под­пи­са­ния пер­вых мин­ских дого­во­рен­но­стей (по край­ней мере, на это ука­зы­ва­ет Вики­пе­дия), под­пи­си под кото­ры­ми поста­ви­ли пред­ста­ви­тель Укра­и­ны экс-пре­зи­дент Лео­нид Куч­ма, посол Рос­сии Миха­ил Зура­бов, пред­ста­ви­тель ОБСЕ Хай­ди Талья­ви­ни, от ДНР доку­мент под­пи­сал пре­мьер-министр Алек­сандр Захар­чен­ко, и от ЛНР — пре­мьер-министр Игорь Плот­ниц­кий.

На самом деле выяс­ни­лось, что 5 сен­тяб­ря ника­ких доку­мен­тов под­пи­са­но не было. Они были под­пи­са­ны выше­ука­зан­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми толь­ко 19 сен­тяб­ря.

Изда­ние Ukraina.ru с помо­щью Пур­ги­на и Каря­ки­на попы­та­лась вос­ста­но­вить ход мин­ских пере­го­во­ров, резуль­та­ты кото­рых на сего­дняш­ний день оста­ют­ся един­ствен­ным спо­со­бом пре­кра­тить вой­ну.

Путь в Минск

Андрей Пур­гин:

«Минск‑1 был под­пи­сан 19 сен­тяб­ря, но пере­го­во­ры меж­ду Укра­и­ной с рес­пуб­ли­ка­ми нача­лись еще в кон­це авгу­ста, а потом про­дол­жи­лись 5 сен­тяб­ря, когда появил­ся доку­мент, при­ня­тый за осно­ву для даль­ней­ших пере­го­во­ров.

Пред­ста­ви­те­ли ДНР уез­жа­ли в Минск ночью, уез­жа­ли из Шах­тер­ска, где в это вре­мя шли очень силь­ные бои меж­ду опол­че­ни­ем ДНР, защи­щав­ши­ми город, и укра­ин­ской арми­ей (через Шах­терск про­хо­ди­ла так назы­ва­е­мая «доро­га жиз­ни», кото­рая свя­зы­ва­ла с одной сто­ро­ны Донецк с Луган­ском, а с дру­гой — с Рос­си­ей; захват горо­да озна­чал бы, что сто­ли­ца Дон­бас­са попа­ла бы в пол­ное окру­же­ние — ред.). На тот момент там был Алек­сандр Захар­чен­ко и дру­гие коман­ди­ры рес­пуб­ли­ки.

Пред­ста­ви­те­ля­ми ДНР были я, Дарья Моро­зо­ва, буду­щий донец­кий обуд­смен, и спец­пред­ста­ви­тель МГБ ДНР Лео­нид Бара­нов. Наша деле­га­ция нахо­ди­лась в цен­тре горо­да — на коль­це, кото­рый интен­сив­но обстре­ли­вал­ся из мино­ме­тов. Выез­жа­ли на джи­пе по раз­би­той доро­ге. Еха­ли ночью при выклю­чен­ных фарах и ава­рий­ке. Днем ехать было нель­зя, пото­му что рабо­та­ли укра­ин­ские ДРГ, кото­рые мог­ли обстре­ли­вать про­ез­жа­ю­щие маши­ны, а ночью рабо­та­ла укра­ин­ская артил­ле­рия.

Два раз попа­ли под обстрел «Гра­да». Пер­вый раз был пере­лет на мет­ров шесть­сот-восемь­сот, а вто­рой раз — недо­лет мет­ров на три­ста-четы­ре­ста. Мы вполне мог­ли погиб­нуть.

Выхо­ди­ли из ЛДНР через Луганск, через так назы­ва­е­мый про­пуск­ной пункт «Донецк‑2». Добра­лись до ростов­ско­го аэро­пор­та и через Моск­ву, аэро­порт Домо­де­до­во, при­ле­те­ли в Минск.

На пере­го­во­ры яви­лись, про­сти­те за подроб­но­сти, пах­ну­щие поро­хом и потом. Первую нашу встре­чу в авгу­сте задер­жа­ли на пол­то­ра часа, пото­му что нам нуж­но было помыть­ся и пере­одеть­ся. Мы не спа­ли всю ночь, поэто­му пер­вые пере­го­во­ры про­шли под зна­ком «Налей­те нам кофе, пожа­луй­ста!».

Алек­сей Каря­кин:

«На пере­го­во­рах в Мин­ске в кон­це авгу­ста я был един­ствен­ным пред­ста­ви­те­лем от ЛНР. Из Луган­ска в Минск доби­рал­ся через Ростов и Моск­ву. Выехал из сто­ли­цы ЛНР в сто­ро­ну Крас­но­до­на днем. Тогда были силь­ные обстре­лы. Ночью без вклю­чен­ных фар ехать было невоз­мож­но, а с вклю­чен­ны­ми фара­ми ты ста­но­вил­ся мише­нью для укра­ин­ской артил­ле­рии. После Крас­но­до­на в плане обстре­лов ехать было лег­че. С деле­га­ци­ей ДНР я встре­тил­ся уже в Москве, и отту­да мы вме­сте выле­те­ли в Минск».

Переговоры в конце августа

Андрей Пур­гин:

«Мы вели пере­го­во­ры с Лео­ни­дом Кучмой и его помощ­ник. К сожа­ле­нию, я забыл его имя. Очень вре­до­нос­ный тип. Вме­сте с ними была еще груп­па сбуш­ни­ков. Пере­го­во­ры были тяже­лы­ми, и места­ми про­хо­ди­ли весь­ма на повы­шен­ных тонах. Пер­вая встре­ча в авгу­сте была в основ­ном посвя­ще­на амни­стии (при­чем, амни­сти­ро­вать долж­ны были и они, и мы) и обме­ну плен­ны­ми всех на всех. Пере­го­во­ры шли 2–3 часа, закон­чи­лись ничем, и мы разъ­е­ха­лись. Это было пер­вич­ное «сню­хи­ва­ние». Ито­го­во­го доку­мен­та не было. «Про­дол­же­ние бан­ке­та» пере­ло­жи­ли на 5 сен­тяб­ря.

Орга­ни­за­то­ром пло­щад­ки в авгу­сте была Рос­сий­ская Феде­ра­ция, но тема­ти­ку амни­стии и обме­на плен­ны­ми на тот момент педа­ли­ро­ва­ла Мер­кель.

Думаю, фрау канц­лер нача­ла пугать укра­ин­скую сто­ро­ну ответ­ствен­но­стью за мас­со­вую гибель граж­дан­ско­го насе­ле­ния. Я точ­но пом­ню тогдаш­ние свод­ки, что в те дни гиб­ло до 100 чело­век граж­дан­ско­го насе­ле­ния в сут­ки. Гиб­ли в основ­ном под обстре­ла­ми. Помни­те, тогда в печать про­со­чи­лись све­де­ния немец­кой раз­вед­ки, что в Дон­бас­се вес­ной-летом-осе­нью 2014 года было намно­го боль­ше уби­тых, чем дава­ла Укра­и­на — меж­ду 20 тыс. и 30 тыс. чело­век? Сей­час счи­та­ет­ся, что тогда погиб­ло где-то 16 тыс. чело­век.

В те дни, пом­ню, мы с пере­го­вор­щи­ка­ми с укра­ин­ской сто­ро­ны Ило­вай­ский котел не обсуж­да­ли. На тот момент вой­на уже пре­вра­ти­лась в откры­тую бой­ню и, как я пони­маю, Укра­и­на боя­лась ответ­ствен­но­сти за нее. Дарья Моро­зо­ва в те дни орга­ни­зо­вы­ва­ла авто­бу­сы, что­бы вывез­ти мам с детьми, кото­рые уез­жа­ли от обстре­лов порой в одних хала­тах и тапоч­ках. Сего­дня самая табу­и­ро­ван­ная тема для Укра­и­ны — это при­ка­зы и дей­ствия, кото­рые были отда­ны и про­из­ве­де­ны ее поли­ти­че­ским и воен­ным руко­вод­ством вес­ной-летом 2014 года.

Переговоры 5 сентября

Алек­сей Каря­кин:

«5 сен­тяб­ря ника­ких доку­мен­тов под­пи­са­но не было. Про­сто деле­га­ции ДНР и ЛНР в при­сут­ствии рос­сий­ско­го посла Миха­и­ла Зура­бо­ва и пред­ста­ви­те­ля ОБСЕ Хай­ди Тави­лья­ни выдви­ну­ли свои тре­бо­ва­ния к укра­ин­ской сто­роне. Сре­ди них: пре­кра­ще­ние бое­вых дей­ствий и отвод войск; при­зна­ние ДНР и ЛНР, воз­вра­ще­ние тер­ри­то­рии ДНР и ЛНР, кото­рые голо­со­ва­ли на рефе­рен­ду­ме 11 мая 2014 года за неза­ви­си­мость. Нас выслу­ша­ли, ска­за­ли, что счи­та­ют Донецк и Луганск частью Укра­и­ны, и пообе­ща­ли наши тре­бо­ва­ния пере­дать в Киев».

Переговоры 19 сентября

Андрей Пур­гин:

«19 сен­тяб­ря в мин­ских пере­го­во­рах уже участ­во­ва­ли и пре­мьер-мини­стры ДНР и ЛНР — Алек­сандр Захар­чен­ко и Игорь Плот­ниц­кий. Тогда была достиг­ну­та дого­во­рен­ность о при­ня­тии Укра­и­ной двух важ­ных зако­нов: зако­на об амни­стии и зако­на об осо­бом ста­ту­се отдель­ных рай­о­нов Донец­кой и Луган­ской обла­стей.

После этих пере­го­во­ров у меня была двух-трех­не­дель­ная наив­ная вера и ощу­ще­ние, что вой­ну мож­но оста­но­вить. Под­чер­ки­ваю, Дон­басс тогда был про­сто раз­гром­лен от посто­ян­ных обстре­лов жилых квар­та­лов, сот­ня­ми хоро­нил мир­ных жите­лей, вез­де были тру­пы и ранен­ные. Конец лета и нача­ло осе­ни 2014 года были про­сто кош­ма­ром.

Увы, Киев хоть при­ня­ла в пока­ле­чен­ном виде зако­ны об амни­стии и об осо­бом ста­ту­се, но зако­ны так и не зара­бо­та­ли, хотя неко­то­рое чис­ло людей и вышло по зако­ну об амни­стии до того, как его окон­ча­тель­но забло­ки­ро­ва­ли».

Почему Минск‑1 не был выполнен Украиной

Андрей Пур­гин:

«Я подо­зре­ваю, что все-таки было вме­ша­тель­ство какой-то тре­тьей сто­ро­ны, ско­рее все­го аме­ри­кан­ской. Это мое ощу­ще­ние. Я не могу его под­твер­дить. Я про­сто пом­ню, что Укра­и­на была силь­но напу­га­на на тот момент, поэто­му и пошла не пере­го­во­ры, но потом, види­мо, полу­чив под­держ­ку тре­тьей сто­ро­ны, ниве­ли­ро­ва­ла достиг­ну­тые дого­во­рен­но­сти.

Пом­ню, уже после заклю­че­ния пер­вых мин­ских согла­ше­ний гран­то­ед­ские орга­ни­за­ции Укра­и­ны раз­вер­ну­ли кам­па­нию про­тив них. Она была сла­жен­ной и интен­сив­ной. Судя по тому, что день­ги укра­ин­ским гран­то­едам в основ­ном дава­ли аме­ри­кан­цы, и, судя по орга­ни­зо­ван­но­сти кам­па­нии, за отка­зом Укра­и­ны от реа­ли­за­ции Минска‑1 сто­ял Вашинг­тон».

Алек­сей Каря­кин:

«Мне кажет­ся, что это про­изо­шло из-за пра­во­ра­ди­ка­лов, кото­рые захва­ти­ли власть на Укра­ине. Имен­но они не хоте­ли тогда мира, и из-за них дого­во­рен­но­сти не были реа­ли­зо­ва­ны».

Алек­сандр Чален­ко, Ukraina.ru