Диалектика БРИКС

Как менялось объединение и его восприятие в мире

Когда 15 лет назад два эко­но­ми­ста инве­сти­ци­он­но­го бан­ка Goldman Sachs вве­ли в пуб­лич­ный обо­рот тер­мин БРИК, потом пре­вра­тив­ший­ся в БРИКС, речь ни в коей мере не шла о поли­ти­че­ском субъ­ек­те. Дело обсто­я­ло совер­шен­но про­ти­во­по­лож­ным обра­зом: объ­еди­нен­ные этой аббре­ви­а­ту­рой стра­ны к 2050 году долж­ны были пре­вра­тить­ся в наи­бо­лее инте­рес­ные рын­ки. Мета­фо­ра рын­ка, как извест­но, субъ­ект­но­сти не пред­по­ла­га­ет — она в первую оче­редь очер­чи­ва­ет про­стран­ство реа­ли­за­ции инте­ре­сов инве­сто­ра. А про­стран­ство не может, или как мини­мум не долж­но, иметь спо­соб­но­сти к само­сто­я­тель­но­му дей­ствию.

Ров­но по этой при­чине появ­ле­ние БРИКС изна­чаль­но было встре­че­но с насто­ро­жен­но­стью все­ми стра­на­ми, вклю­чен­ны­ми Goldman Sachs в это объ­еди­не­ние. На заре пре­вра­ще­ния это­го объ­еди­не­ния из «бумаж­но­го» в реаль­ное мы как раз иссле­до­ва­ли вос­при­я­тие идеи БРИКС эли­та­ми этих стран. Глав­ным для всех элит вопро­сом было то, смо­жет ли этот при­ду­ман­ный бан­ки­ра­ми блок пре­вра­тить­ся в реаль­ный поли­ти­че­ский субъ­ект. Есть ли потен­ци­ал у столь раз­ных стран дого­во­рить­ся, насколь­ко нераз­ре­ши­мы вза­им­ные про­ти­во­ре­чия, и сво­ди­мы ли струк­ту­ры инте­ре­сов? Нако­нец, насколь­ко велик потен­ци­ал вза­им­но­го дове­рия, что­бы мож­но было рас­суж­дать о воз­мож­но­сти согла­со­ван­ных дей­ствий?

Одно­знач­но­го отве­та на эти вопро­сы тогда не было ни в одной из стран. Что, впро­чем, отнюдь не поме­ша­ло ста­нов­ле­нию БРИКС как инсти­ту­та: руко­во­ди­те­ли стран объ­еди­не­ния муд­ро реши­ли кон­цен­три­ро­вать­ся на том, что сбли­жа­ет, а не разъ­еди­ня­ет. В ито­ге оно воз­ник­ло в фор­ма­те клу­ба, где в ком­форт­ной атмо­сфе­ре мож­но обсуж­дать важ­ные про­бле­мы. Как и любой клуб, БРИКС явля­ет­ся сво­е­го рода соци­аль­ной сетью: он не име­ет вер­ти­ка­ли вла­сти и исхо­дит из прин­ци­пов сов­па­де­ния инте­ре­сов и доб­ро­воль­но­сти.

Но это ничуть не поме­ша­ло вырас­та­нию БРИКС в совер­шен­но иное, гло­баль­ное явле­ние, демон­стра­цию кото­ро­го мы и наблю­да­ли на нынеш­нем, юби­лей­ном сам­ми­те в Йохан­нес­бур­ге. Финаль­ная декла­ра­ция из 102 пунк­тов, охва­ты­ва­ю­щая все гло­баль­ные вопро­сы и заяв­ля­ю­щая сфор­ми­ро­ван­ную пози­цию прак­ти­че­ски по все­му их спек­тру — от неде­ли­мо­сти без­опас­но­сти (в том чис­ле и в инфор­ма­ци­он­ной сфе­ре) до прин­ци­пов уре­гу­ли­ро­ва­ния про­блем и раз­ви­тия. Это весо­мое про­грамм­ное заяв­ле­ние гло­баль­но­го игро­ка, осо­знан­но пози­ци­о­ни­ру­ю­ще­го себя в каче­стве аль­тер­на­тив­но­го полю­са.

Это может зву­чать пара­док­саль­но, но такое пре­вра­ще­ние БРИКС явля­ет­ся и резуль­та­том актив­ных уси­лий оба­мов­ской адми­ни­стра­ции. Исполь­зуя тезис о воз­рож­де­нии про­ти­во­сто­я­ния вре­мен «холод­ной вой­ны» как повод, Оба­ма стал укреп­лять иерар­хи­че­скую зави­си­мость аме­ри­кан­ских союз­ни­ков от США. Чем более эта зави­си­мость ста­но­ви­лась явной и затрат­ной, при­ни­мая самые раз­ные фор­ма­ты — от вынуж­ден­ной санк­ци­он­ной соли­дар­но­сти до транс­ат­лан­ти­че­ских парт­нерств, — тем боль­ше рос­ла при­вле­ка­тель­ность для мира аль­тер­на­тив­но­го аме­ри­кан­ско­му моно­цен­триз­му БРИКС.

Клуб, как извест­но, явля­ет­ся иде­аль­ной струк­ту­рой, когда нуж­но что-то сохра­нить. А жест­кая иерар­хия — когда нуж­но что-то ради­каль­но менять. Судя по рез­ко вырос­шей попу­ляр­но­сти БРИКС, про­грам­ма пере­мен, сфор­му­ли­ро­ван­ная Оба­мой, не поро­ди­ла в мире ни осо­бо­го дове­рия, ни под­держ­ки, ни жела­ния идти по это­му пути. В силу чего БРИКС как хра­ни­тель ста­тус-кво стал аль­тер­на­тив­ным гло­баль­ным кон­сер­ва­тив­ным полю­сом, отста­и­ва­ю­щим прин­ци­пы, на кото­рых зиждет­ся сего­дняш­ний поря­док вещей.

Прав­да, этот кон­сер­ва­тизм БРИК­Са отнюдь не все­о­хва­тен: кон­стан­ты, кото­рые поло­же­ны в его осно­ву, — это без­услов­ное ува­же­ние суве­ре­ни­те­та и почте­ние к внут­рен­не­му поряд­ку вещей в каж­дом госу­дар­стве. Кста­ти, в плане кра­е­уголь­ных прин­ци­пов БРИКС вполне созву­чен создан­но­му в нача­ле XIX века импе­ра­то­ром Алек­сан­дром I Свя­щен­но­му сою­зу, кото­рый надол­го стал глав­ным фор­ма­том про­ти­во­сто­я­ния гуляв­шей по Евро­пе «волне рево­лю­ций» того вре­ме­ни.

И похо­же, что прин­ци­пы, взя­тые в БРИКС за осно­ву, вполне успеш­но рабо­та­ют. Создан­ное «про­стран­ство сво­бо­ды» ока­за­лось при­вле­ка­тель­ным и для реги­о­наль­ных парт­не­ров стран-участ­ниц объ­еди­не­ния. Похо­же, что не вхо­дя­щие в «золо­той мил­ли­ард» госу­дар­ства уже опре­де­лись с при­вле­ка­тель­ным для себя цен­тром при­тя­же­ния. А это озна­ча­ет, что и момент сме­ще­ния «цен­тра тяже­сти» совре­мен­но­го мира может насту­пить доволь­но быст­ро.

Кирилл Кок­тыш, газе­та «Изве­стия»