В Йоханнесбурге прошел десятый – юбилейный – саммит БРИКС. Лидеры Бразилии, России, Индии, Китая и Южной Африки обсуждали дела грядущих дней, а эксперты продолжали ломать копья в вопросе о том, что такое БРИКС и зачем оно нужно
Саммит, прошедший в столице ЮАР 25–27 июля, оказался весьма представительным. В нем приняли участие не только главы стран-членов БРИКС, но и многочисленные гости – президенты Турции, Аргентины и ряда других стран. И эта представительность вполне объяснима – уважаемые гости понимают, что именно в БРИКС, а не в той же G7, определяются контуры будущего.
Апологеты БРИКС аргументируют этот тезис цифрами: процентом от мирового населения (а в БРИКС действительно проживает более 40% всего человечества), показателями ВВП (на организацию приходится около 22% мировой экономики), территорией (БРИКС покрывает примерно четверть суши). Все это, конечно так, все это верно – но только с одной стороны. Но, как говорилось в известном фильме, есть и другая сторона медали. Организация считается крайне перспективной потому, что объединяет в себе весьма специфические страны – региональных лидеров, уважающих и ценящих суверенитет, но при этом не собирающихся изолироваться от всего мира. А также не готовых смотреть за тем, как весь мир скатывается в эту самую изоляцию.
Заигрались
Дело в том, что концепция глобализации на сегодняшний день находится в глубоком и системном кризисе. Виной тому множество причин, однако одна из основных – злоупотребления основного мотора этого процесса. Соединенных Штатов.
Американцы действительно долгие годы были главной движущей силой глобализации, видя в Orbis Unum (сформированном, естественно, по американскому образцу и подобию) главный залог сохранения собственного лидерства в мире. Именно США контролировали основные инструменты глобализации (в том числе и мировую финансовую систему), задавали идейные (концепция либеральной демократии, верховенство права) и культурные ее аспекты. Однако переход американского лидерства в гегемонию (или попытку гегемонии) нанес серьезный удар по концепту глобализации.
Концепция либеральной демократии оказалась серьезно скомпрометирована стремлением США организовывать под ее предлогом гуманитарные интервенции и проводить смены режимов. Кроме того, американцы не просто активно, а демонстративно злоупотребляли своим контролем за мировыми финансовыми институтами для оказания давления на противников (см. введенные санкции против РФ, имевшие исключительно политические причины). В жертву этому давлению приносились даже сами основы либерального миропорядка. Дошло до того, что Барак Обама прямым текстом заявлял: проект Транстихоокеанского партнерства (региональной зоны свободной торговли) нужен для того, чтобы заставить Китай играть по американским правилам.
Дональд Трамп пошел еще дальше – он, фактически, сбросил с себя бремя лидерства свободного мира и формулирования правил миропорядка. Белый дом начал разговаривать языком ультиматумов даже со своими союзниками, и прописал на страницах своей доктрины национальной безопасности силу и угрозу силы в качестве основного инструмента внешней политики. А протекционизм вообще стал альфой и омегой экономической политики Дональда Трампа – новый президент является активным противником многосторонних зон свободной торговли, регулярно угрожая союзникам и партнером ростом торговых барьеров.
Глобализация с китайской спецификой
В этой ситуации мир нуждается в альтернативных моторах альтернативной глобализации – и тут на сцену выходит БРИКС. Группа стран, пытающихся совместить глобализацию и суверенитет. Участники организации подчеркивают, что БРИКС основан на «взаимном уважении, справедливости и взаимовыгодном сотрудничестве». Главной движущей силой проекта является, конечно, Китай. Именно Пекин предлагает городу и миру альтернативный проект – этакую «глобализацию с китайской спецификой».
Сущностное его наполнение (помимо принципов свободной торговли, невмешательства во внутренние дела и толерантности в отношении разных общественных систем) пока не до конца ясно. Китайцы пока оперируют лишь лозунгами, обкатывая саму идею в многосторонних форматах (тот же БРИКС, а также ШОС). Однако сам БРИКС уже пытается создавать альтернативные американцам системы глобального управления – тот же Банк развития БРИКС, а также продвижение идеи перехода во взаимной торговле на национальные валюты.
Нужно четко понимать – единая валюта (тот же доллар) обладает рядом преимуществ: нет потери на обменном курсе, ее можно затем использовать для импорта товаров из третьих стран. Однако эти удобства нивелируются безответственным поведением страны-держателя данной валюты – США. Которые по своему хотению «отключают» от нее враждебные государства. «Противоречия противоречиями, а в сфере экономики есть некоторые вещи абсолютно стабильные и неприкасаемые. Оказалось, что это не так», – говорит Владимир Путин.
Именно поэтому Россия, Китай и некоторые другие страны лоббируют перевод торговли в национальные валюты. Однако позиционируют этот переход как альтернативу, а не замену долларовым расчетам. По словам Путина, Россия применяет доллар и «будет применять настолько, насколько финансовые власти Соединенных Штатов не будут препятствовать использованию доллара в расчетах».
Насколько БРИКС под китайским руководством окажется способен перенять у США рычаги управления мировыми процессами? Во многом это зависит от политической воли стран-членов организации вовлекаться в дела за пределами их регионов. Пока что этим занимается лишь Россия и отчасти Китай. Да, повестка саммита в Йоханнесбурге вроде как настраивает на позитивный лад – стороны обсудили целый ряд мировых проблем, в том числе и сирийский конфликт. Однако до тех пор, пока они не перейдут от слов к делу, этот вопрос – ключевой, по сути, вопрос – остается открытым. А сам БРИКС, говоря языком президента ЮАР Сирила Рамафосы, останется «местом, где можно поболтать о своих проблемах».
Геворг Мирзаян,
Доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ