Диктатура политкорректности. Андрей Бабицкий

На Запа­де стре­ми­тель­но наби­ра­ет силу и репрес­сив­ную оснаст­ку идео­ло­гия расо­во­го и поло­во­го нера­вен­ства. Она полу­чи­ла даже спе­ци­аль­ное назва­ние «пози­тив­ная дис­кри­ми­на­ция». После­до­ва­те­ли это­го куль­та исхо­дят из прин­ци­па кол­лек­тив­ной ответ­ствен­но­сти и воз­ла­га­ют вину за все дис­кри­ми­на­ци­он­ные прак­ти­ки про­шло­го, исполь­зо­вав­ши­е­ся в рам­ках коло­ни­за­ции, раб­ства, сегре­га­ции, пат­ри­ар­ха­та, гомо­фо­бии, на бело­го гете­ро­сек­су­аль­но­го муж­чи­ну, кото­рый повсе­мест­но ста­но­вит­ся объ­ек­том так назы­ва­е­мой пози­тив­ной дис­кри­ми­на­ции.

На самом деле, если очи­стить крайне спе­ци­фи­че­ский, снаб­жен­ный колос­саль­ным объ­е­мом псев­до­на­уч­ной тер­ми­но­ло­гии, дис­курс сто­рон­ни­ков пози­тив­ной дис­кри­ми­на­ции (само­на­зва­ние — S‑JEWS) от сло­вес­ной мишу­ры, то выяс­нит­ся, что речь идет об очень про­стой вещи — баналь­ной мести. Тра­ди­ци­он­ное муж­ское боль­шин­ство долж­но отве­чать за все истин­ные или мни­мые оби­ды и при­тес­не­ния, будучи пора­жен­ным в пра­вах в срав­не­нии с теми, кто стра­дал в дале­ком или не очень дале­ком про­шлом. Жерт­вы — это жен­щи­ны и расо­вые мень­шин­ства. Они, если брать наи­бо­лее ради­каль­ный извод опи­сы­ва­е­мой док­три­ны, обя­за­ны воз­ме­стить сто­ри­цей все пере­жи­тое, под­верг­нув озна­чен­но­го мужи­ка с тра­ди­ци­он­ны­ми взгля­да­ми на вза­и­мо­от­но­ше­ния полов ост­ра­киз­му и уни­же­ни­ям.

Если вы счи­та­е­те, что речь идет о самой ради­каль­ной фор­ме полит­кор­рект­но­сти, то это дав­но уже не так. Самые край­ние идеи ста­ли мейн­стри­мом в мире куль­ту­ры. След­стви­ем это­го явля­ет­ся вве­де­ние жесто­чай­шей цен­зу­ры на куль­тур­ное насле­дие про­шло­го. Напри­мер, дра­мы Шекс­пи­ра, рома­ны Мар­ка Тве­на, сказ­ки наро­дов мира, где лег­ко обна­ру­жи­ва­ют­ся сле­ды сек­сиз­ма, гомо­фо­бии и расиз­ма, под­вер­га­ют­ся нещад­но­му кастри­ро­ва­нию или исправ­ле­нию. Пер­со­на­жи худо­же­ствен­ных про­из­ве­де­ний при экра­ни­за­ции или в теат­раль­ных поста­нов­ках меня­ют пол, цвет кожи, часть их диа­ло­гов бес­по­щад­но выма­ры­ва­ют или пере­пи­сы­ва­ют в соот­вет­ствии с жесто­чай­ши­ми нор­ма­ми полит­кор­рект­но­сти. В пере­из­да­ни­ях про­из­ве­де­ний преж­них веков на место обо­зна­че­ний, кото­рые ныне при­зна­ны оскор­би­тель­ны­ми, ста­вят услов­но ней­траль­ные. Такая участь постиг­ла «При­клю­че­ния Тома Сой­е­ра» Мар­ка Тве­на. Из кни­ги убра­ли сло­во «негр», заме­нив его сло­вом «раб».

За послед­ние два года все четы­ре пове­сти об аме­ри­кан­ском маль­чи­ке были изъ­яты из биб­лио­тек сра­зу несколь­ких шта­тов. Зву­чат при­зы­вы нало­жить на про­из­ве­де­ние тоталь­ный запрет.

В систе­ме коор­ди­нат полит­кор­рект­но­сти «Вене­ци­ан­ский купец» счи­та­ет­ся образ­цом анти­се­ми­тиз­ма, а «Гам­лет» — при­ме­ром сек­сиз­ма и расо­вой нена­ви­сти. Доста­ет­ся на оре­хи и рус­ским писа­те­лям. В сво­ем пре­крас­ном иссле­до­ва­нии Еле­на Куш­нер при­во­дит такое выска­зы­ва­ние одно­го из запад­ных бло­ге­ров: «Лев Тол­стой, я рада, что ты мертв.

Его жена София восемь раз пере­пи­сы­ва­ла от руки «Вой­ну и мир», роди­ла ему три­на­дцать детей и помо­га­ла пуб­ли­ко­вать кни­ги о жен­щи­нах, с кото­ры­ми он спал, пока они были жена­ты («Вос­кре­се­ние»). И да, она зли­лась, когда он хотел оста­вить име­ние сво­е­му стран­но­му куль­ту, а не обес­пе­чить ее и детей (и она навер­ня­ка мог­ла его убить, хотя точ­но мы не зна­ем)».

На Запа­де уже состав­лен очень вну­ши­тель­ный спи­сок непо­лит­кор­рект­ных книг, куда вхо­дят про­из­ве­де­ния вели­чай­ших писа­те­лей про­шло­го и совре­мен­но­сти. Пере­пи­сы­ва­ние про­шло­го проч­но вошло в куль­тур­ный оби­ход, и либе­раль­ная запад­ная интел­ли­ген­ция орга­нич­но вжи­лась в роль бес­по­щад­но­го цен­зо­ра, кото­рый готов рвать куль­тур­ное насле­дие на части. Если так обсто­ят дела с клас­си­ка­ми, кото­рые все­гда счи­та­лись непри­кос­но­вен­ны­ми, то любое акту­аль­ное выска­зы­ва­ние нахо­дит­ся под куда более сви­ре­пым над­зо­ром.

Пред­ста­ви­те­ли сек­су­аль­ных мень­шинств, угне­та­е­мые в про­шлом расо­вые и этни­че­ские груп­пы, жен­щи­ны при­зна­ют­ся субъ­ек­та­ми с пре­фе­рент­ны­ми пра­ва­ми, кото­рые для того, что­бы вос­ста­но­вить пари­тет, долж­ны опи­рать­ся на имплан­ти­ро­ван­ный тра­ди­ци­он­но­му муж­ско­му бело­му боль­шин­ству ком­плекс вины. На самом деле речь идет о тоталь­ном вос­ста­нии про­тив форм обще­ствен­но­го быта, об отно­ше­ни­ях меж­ду людь­ми, кото­рые явля­лись осно­вой жиз­ни всех исто­ри­че­ских обществ. Это каса­ет­ся семьи, пред­став­ле­ния о поле как о даро­ван­ной Гос­по­дом иден­тич­но­сти, кото­рую чело­век не впра­ве менять по одной сво­ей при­хо­ти. Эти цен­но­сти опро­ки­ну­ты. Вме­сто них тор­же­ству­ет идея ген­де­ра, то есть пола, кото­рый чело­ве­че­ское суще­ство кон­стру­и­ру­ет само­сто­я­тель­но, в зави­си­мо­сти от сво­их сек­су­аль­ных пред­по­чте­ний.

Что каса­ет­ся расо­вой пози­тив­ной дис­кри­ми­на­ции, то она явля­ет­ся слег­ка заву­а­ли­ро­ван­ным нациз­мом, утвер­жда­ю­щим, что бело­му чело­ве­ку нико­гда не иску­пить вину перед тем­но­ко­жи­ми в силу того, что он по сво­ей при­ро­де или гене­ти­ке про­сто не спо­со­бен осо­знать всю чудо­вищ­ность соде­ян­но­го его пред­ка­ми. Но голо­ва и совесть устро­е­ны не так.

Эта новая идео­ло­гия настоль­ко без­жа­лост­на и ско­ра на рас­пра­ву, что под нее уже дав­но лег­ли Гол­ли­вуд, теат­раль­ный мир, книж­ная инду­стрия, уни­вер­си­те­ты и вся интел­лек­ту­аль­ная эли­та Запа­да в целом. Дик­та­ту­ра полит­кор­рект­но­сти, конеч­но, отли­ча­ет­ся в луч­шую сто­ро­ну от нацист­ской док­три­ны, посколь­ку не пред­ла­га­ет отпра­вить исто­ри­че­ски про­ви­нив­ше­го­ся бело­го муж­чи­ну в газо­вые каме­ры Освен­ци­ма. Но, по сути, счи­тая озна­чен­но­го муж­чи­ну навеч­но рас­пя­тым на кре­сте кол­лек­тив­ной вины, она при­зна­ет его суще­ством вто­ро­го чело­ве­че­ско­го сор­та, у кото­ро­го есть толь­ко одно пра­во: каять­ся и еще раз каять­ся.

Андрей Бабиц­кий, RT