Как показали скандальные события последних дней, на совершенно новые вершины возвели механизм коррупции польские банкстеры (таким неологизмом, состоящим из двух элементов «банкир» и «гангстер», поляки все чаще называют представителей банковского сектора, которые миллионам людей накинули на шею крепкую кредитную петлю и сделали из них рабов ХХI века).
Их мастерству могли бы позавидовать герои классического шпионского романа. А дело было так: владелец банка, один из самых богатых поляков, прибыл на доверительную встречу с главой государственного банковского надзора обвешенный диктофонами, не забыл также о микрокамере, спрятанной в авторучке. Однако ушлый чиновник перед началом беседы включил глушилку, которая делает подслушивание и запись невозможной. Новейшие технические средства, втихаря пронесенные банкиром, сдались, но старичок родом из ХХ века — простой кассетный диктофон с задачей справился. Благодаря ему поляки узнали, какие дела и за какие суммы вершат в своих уютных кабинетах представители финансовых кругов — в данном случае на стыке государства и частного бизнеса.
Польские политики успели уже приучить соотечественников к регулярно взрывающимся коррупционным бомбам и экзотическим обстоятельствам, при которых очередные скандалы становились достоянием гласности. К примеру, секретные встречи некоторых политиканов проходили даже по ночам на одном из кладбищ — так хотели они избежать слежки и подслушивания со стороны офицеров антикоррупционнных служб.
С другой стороны легендарной стала смехотворная безрассудность многочисленной группы «слуг народа», в том числе министров предыдущего правительства и приближенных тогдашнего премьер-министра Дональда Туска, которые своей неосторожностью докатились до того, что их предельно откровенные беседы за хорошо накрытыми за счет налогоплательщиков столами с дорогим алкоголем были записаны… официантами модного ресторана, в котором они любили проводить свое рабочее время.
После того, как записи были обнародованы, поляки увидели настоящее лицо политиков и услышали их настоящий язык, со всеми нецензурными эпитетами и нелестными оценками коллег по политической ниве. Некоторые из произнесенных в таких обстоятельствах политиками фраз стали прямо-таки крылатыми выражениями: к примеру, простые люди, которые зачастую едва сводят конец с концом, от вице-премьера в кабинете Дональда Туска Эльжбеты Беньковской узнали, что «за 6 тысяч злотых [1,5 тыс. евро] может работать только идиот или вор». Амбиции занесли Беньковскую на широкие европейские воды, где заработки и прочие привилегии чиновников баснословны: она поспешила на Дональдом Туском в Брюссель, где он стал председателем Евросовета, а она — еврокомиссаром.
Знаменитой стала также фраза о Польше как о «государстве, существующем только теоретически», произнесенная не каким-то маловажным провинциональным чиновником под воздействием алкоголя, а действующим на тот момент министром внутренних дел Бартоломеем Сенкевичем (что любопытно, это правнук классика польской литературы, лауреата Нобелевской премии Генрика Сенкевича).
«Скандал с записями» официантов, кроме очередной компрометации политической касты, привел к международному скандалу: оказалось, что агрессивные беспорядки у посольства России в Варшаве в 2013 году, включая сожжение будки полицейской охраны — это была не просто выходка разбушевавшихся уличных хулиганов, а организованная операция, проведенная по распоряжению того же министра Бартоломея Сенкевича.
На этот раз новейшая коррупционная бомба угрожает нынешнему правительству и даже лично премьер-министру Матеушу Моравецкому, который сам пришел в большую политику из среды банкстеров (в 2007—2015 годах был председателем правления третьего по величине банка в Польше, принадлежащего сначала ирландцам, а затем проданного испанцам из финансовой группы Santander). Эту бомбу взорвал владелец банка, который через прессу обнародовал запись своей беседы с главой Комиссии финансового надзора (это государственный орган, контролирующий деятельность финансового сектора в Польше).
Чиновничья петля уже давно затягивалась на шее банкира. Сначала двум его банкам пришлось увеличить собственный капитал, что привело к ослаблению позиций на рынке. Чтобы выдержать конкуренцию значительно более богатых иностранных банков, диктующих условия рыночной игры в финансовом секторе Польши, они решались на предоставление многочисленных рискованных кредитов, и даже на введение и последующее обслуживание подозрительных финансовых инструментов.
В результате эти банки понесли серьезные потери и попали в трудную ситуацию. Регулярно начали появляться в них контролеры из Комиссии финансового надзора, что с перспективы нынешних сведений о намерениях ее главы можно оценить как демонстрацию силы и средство давления на их владельца.
Информация о проблемах банков стала достоянием гласности, а их владельцу напомнили «грехи молодости»: в 80‑е годы в возрасте 18 лет он начал сотрудничать с польской разведкой времен социализма (в современной Польше официальная пропаганда последовательно вдалбливает в головы поляков идею о том, что такое сотрудничество приблизительно так же отвратительно, как сотрудничество с гестапо во времена войны).
Все это вызвало не только нервную реакцию клиентов, обеспокоенных безопасностью своих вкладов, но самое главное — на бирже обрушился курс акций этих банков. Их положение стало критическим. В этой ситуации от главы Комиссии финансового надзора поступило приглашение на доверительную встречу — один на один, без советников, юристов и прочих свидетелей.
Банкир почувствовал за этим приглашением что-то неладное. Поэтому по-своему подготовился в беседе: вооружился диктофонами и микрокамерой. Чиновник также был подготовлен к встрече: он в свою очередь, чтобы обезопаситься перед подслушиванием и записью разговора, включил глушилку. Все чудеса современной техники, принесенные банкиром, сдались, однако старенькому кассетному диктофону глушилка была не страшна, и он записал всю беседу.
Собственно говоря, чиновник разыграл перед своим гостем полуторачасовой спектакль. Сводился он к следующему: над банками, принадлежащими гостю, висит угроза «государственной реструктуризации» — попросту национализации. А национализация, реполонизация (выкуп от иностранных владельцев ранее проданных им, чаще за бесценок, предприятий) и вообще мания гигантских, хотя малорациональных, проектов — это идеи весьма характерные для нынешних польских властей. К примеру, в 1999 году за $ 1 млрд итальянцам из UniCredito был продан один из самым известных и старейших польских банков, под конец 2016 года за 32,8% его акций Польша заплатила $ 3 млрд. Польские власти между Варшавой и Лодзью в голом поле планируют построить Центральный аэропорт, который рассчитан на перевозку большего числа пассажиров, чем все польские аэропорты вместе взятые, и это несмотря на то, что в Варшаве успешно действуют два аэропорта, а Лодзь имеет свой аэропорт. Курьезно выглядят также планы перекопки Балтийской косы поблизости Калининградской области.
— Это грабеж среди бела дня, — заявляет банкир. Чиновник успокаивает: мол, я всем этим хищникам противостою, но мне нужно помочь. Как? Не просто принести чемодан наличных — это было бы банально и опасно. Выход, придуманный чиновником (не даром он доктор экономических наук), таков: принять на работу знакомого юриста и хорошо ему заплатить. Сколько? Чиновник, несмотря на глушилку и «доверительность» беседы, не произносит сумму вслух, а пишет на визитной карточке рекомендуемого кандидата: один процент. Один процент капитала банковской группы гостя, а именно это имел в виду рассчетливый 37-летний чиновник, составляет 40 млн злотых (более 10 млн долларов) — сумма потенциальной взятки рекордная!
Сейчас, после публикации в прессе стенограммы встречи, к работе приступили сотрудники Центрального антикоррупционного бюро — спецслужбы, которая в Польше занимается исключительно борьбой с взяточничеством.
Конечно, судя по опыту офицеров этой спецслужбы, не все коррупционные схемы столь изящны, как та, которую представил в своем кабинете глава Комиссии финансового надзора. В четверг, 22 ноября, в провинции, далеко от польской столицы, был задержан директор городского налогового управления вместе с судебным исполнителем, которые вынудили местного предпринимателя дать взятку в размере 150 тысяч злотых (около 40 тысяч долларов). Они действовали банально: деньги взяли в ресторане, а затем в кабинете налогового чиновника их делили — именно этот кульминационный момент и прервали своим визитом сотрудники антикоррупционного бюро.
Александр Шторм, Варшава, EADaily