События в Габоне многие поспешили объявить революцией. Но отстранение от власти президента Али Бонго Ондимбы больше напоминает дворцовый переворот
Семья Бонго правила Габоном с 1967 года, когда тогдашний вице-президент Омар Бонго стал главой государства после смерти первого лидера страны Леона Мба. С тех пор в стране несколько раз проводились выборы, на которых Омар стабильно получал 99% голосов. А после его смерти в 2009 году президентский пост «унаследовал» его сын Али Бонго Ондимба. Разумеется, передача власти была замаскирована под выборы, но результаты их (победителями объявили себя сразу трое кандидатов) едва не вызвали гражданскую войну. В столице Габона Либревиле громили дома европейцев. В Порт-Жантиле сожгли генеральное консульство Франции. Проходили массовые демонстрации под лозунгами «Бей французов!» и «Франция, прочь из Габона!». Потребовались немалые усилия французских спецслужб и наемников, которым платила нефтяная корпорация Total, чтобы власть осталась в руках династии Бонго еще на долгие 14 лет.
И вот вчера, после объявления результатов новых выборов, на которых Али Бонго якобы получил 64,27% голосов, он был отстранен от власти группой военных, провозгласивших переходным лидером страны генерала Бриса Олигуи Нгему. Нгема с 2005 по 2009 год был адъютантом Омара Бонго, вплоть до смерти последнего в клинике Барселоны. В первые годы правления Бонго-сына он служил военным атташе в посольствах Габона в Марокко и Сенегале, но в 2019 году стал начальником разведки элитной республиканской гвардии — самого мощного армейского подразделения Габона. Любопытно, что на этом посту Нгема сменил сводного брата президента, Фредерика. Информированное издание «Молодая Африка» предположило, что за этими перестановками могли стоять члены другой ветви семьи Бонго: «Брис Олигуи Нгема, Эме-Вивиан Ойини [еще один участник военного переворота]… близки к Нуреддину Бонго-Валентину и первой жене Али Бонго — Сильвии Бонго. Речь идет о дворцовой революции одной ветви семьи против другой». Но Нуреддин Бонго-Валентин, сын президента Али, был арестован военными в тот же день, что и его отец, и обвинен в государственной измене. Поэтому версия о семейных интригах, хотя и не совсем беспочвенная, вряд ли является исчерпывающей.
Гораздо вероятнее, что под лозунгами восстановления справедливости осуществляется передел влияния в этой части Африки. Бесспорно, отстранение от власти Али Бонго — удар по французским интересам. Еще отец Али, Омар Бонго, говаривал: «Габон без Франции словно машина без шофера, а Франция без Габона — все равно что машина без горючего». Париж использовал Габон как ключевой элемент системы «Франсафрик» — специфической неоколониальной модели, построенной на неформальных политических связях между политиками, бизнесменами и военными Франции и лидерами африканских государств. Франция получала в свое распоряжение колоссальные ресурсы Черного континента, а заручившиеся ее поддержкой африканские политики — чемоданы с валютой (десятки таких кофров были обнаружены в доме одного из приближенных сына свергнутого президента), яхты и виллы на Лазурном берегу и, главное, гарантии сохранения своей власти на долгие годы.
На вопрос же, кто претендует на уплывающее из рук Парижа влияние в Габоне, ответ мы получим очень скоро. Не исключено, что за кулисами переворота маячит звездно-полосатый цилиндр дяди Сэма. Ведь Вашингтон, видя, как Париж все больше теряет контроль над своей квазиколониальной африканской империей, вполне может сыграть на опережение и урвать жирный нефтяной кусок Габона прежде, чем власть там перейдет к политикам, ориентирующимся на Россию или Китай.
Кирилл Бенедиктов, RT