Среди государственных образований, расположенных на российской периферии, Финляндия в настоящее время – наиболее печальный и разочаровывающий случай
Связано это с тем, что именно соседи на крайнем Северо-Западе виделись нам в качестве примера, каким может быть цивилизованное поведение в мировой политике. Поведение, учитывающее особенности географического положения, экономической выгоды народа и объективные стратегические обстоятельства. Верилось, что если темпераментные южане не всегда способны соотносить реальность с эмоциями, то уж рассудительные жители сельской окраины Европы смогут и дальше демонстрировать пример внешнеполитического благоразумия.
Оказалось, однако, что это было иллюзией, а созданный в прошлом веке налет цивилизации оказался слишком тонким для того, чтобы противостоять разрушительному влиянию экономического стресса и националистической одержимости. Сейчас Финляндия представляет собой образец того, как быстро государство может откатиться назад, к своей собственной истории и привычкам почти 100-летней давности.
Это не повод для того, чтобы переживать долго и серьезно, но при этом превосходно иллюстрирует, как стремительно «возвращается история». И показывает насколько необходима бдительность в сфере международной политики, где способность учиться на собственных ошибках является достоинством только немногих цивилизаций.
Количество недружественных по отношению к России решений и действий финского правительства за последние полтора года не может, конечно, соперничать с «подвигами» других малых стран Восточной Европы. Но на фоне того, что можно было бы ожидать с учетом весьма конструктивных – и в чем-то действительно «особых» – отношений ранее, оно является весьма значительным. Начиная с абсурдных решений весной 2022 года физически уничтожить подвижной состав поезда, на протяжении десятилетий курсировавшего между Санкт-Петербургом и финской столицей, до недавнего выступления в Киеве председателя парламента Финляндии. Который, как сообщают, торжественно зачитал список претензий к России, включая вопросы территориального характера.
Между этими подвигами были строительство забора из железной сетки на границе с Россией, поспешное вступление в НАТО, а также масса других глупостей, включая текущую самоизоляцию и закрытие пограничных переходов. И нет сомнений, что список странных поступков соседей продолжится в будущем.
Отметим сразу, что сам по себе факт участия Финляндии во враждебном России военном блоке не создает угроз нашей безопасности, сопоставимых по масштабу с теми, что могли появиться при неконтролируемом развитии украинских земель. Об этом, в частности, упоминалось в одном из выступлений главы российского государства, всегда умеющего дать верную оценку стратегическим обстоятельствам. Однако определенные озабоченности в сфере военной обстановки на Северо-Западном направлении все-таки возникают. Иначе в Москве не было бы принято решение о создании там отдельного военного округа и корпуса.
Да и в вообще: достаточно неприятно осознавать, что такая жемчужина российской цивилизации, как Санкт-Петербург, находится в непосредственной близости к озлобленному на нас соседу. Но фактом является то, что повлиять на поведение сопредельного государства мы особенно не в состоянии. Остается, видимо, признать, что цивилизация действительно может в силу географических обстоятельств соседствовать с некоторой отсталостью. И просто учитывать это в военно-техническом планировании, не создавая себе иллюзий по поводу изменения природы отношений между народами. В конечном итоге это и может оказаться наиболее востребованным в международной политике, где благоразумие и упорядоченность остаются несбыточной мечтой. Для этого нужно учитывать негативный опыт и делать выводы.
Есть несколько причин того, почему резкое изменение поведения Финляндии воспринимается в России с некоторым изумлением. Опыт нашего взаимодействия в период 1919–1945 годов, особенно на завершающем этапе, мог убедить рационально устроенное сознание, что с Россией лучше жить в мире. Факты состоят в том, что изначально у Финляндии не было предпосылок для дружественных отношений с Россией.
Чуть более 100 лет назад в этой стране произошла жестокая гражданская война, победителями в которой оказались политические силы и общественные слои, придерживающиеся правой националистической идеологии, очень похожей на то, что Россия ликвидирует на Украине в рамках денацификации. В межвоенный период таежная граница между СССР и Финляндией представляла собой поле для диверсионной войны разной степени интенсивности.
Военные события 1939–1945 годов положили этому конец, а договоры 1947 и 1948 годов утвердили мирные и добрососедские отношения двух государств. После распада СССР между Россией и Финляндией был подписан новый договор 1992 года, который уже не препятствовал вступлению Хельсинки в Европейский союз и, потенциально, в НАТО.
Присоединение Финляндии к Евросоюзу окончательно освободило страну от формально особых отношений с Россией, а с учетом планов ЕС по развитию своей оборонной политики – ликвидировало ее нейтральный статус. Однако даже после этого мало у кого были сомнения, что финское правительство и народ сохранят с Россией дружественные отношения. В реальности же оказалось, что формальная сторона дела имеет значение. И после своего «освобождения» от обязательств, связанных с поражением во Второй мировой войне, Финляндия почти немедленно начала движение к отказу от неформальной части особых отношений с Россией.
Экономические трудности, вызванные ослаблением связей на Востоке и интеграцией в общий рынок Евросоюза, привели к росту популярности правых партий и одновременно поправению традиционных элит. Для последних это оказалось совсем несложно, поскольку они также являются наследниками националистов межвоенного периода.
Сейчас одной из ведущих сил страны является партия «Истинные финны», представитель которой и выступал на днях с зажигательными речами в Киеве. Эта националистическая партия возникла в конце 1990‑х годов в качестве реакции на политику «уравниловки» в рамках Европейского союза и окрепла на борьбе с миграцией. Теперь во внешней политике «Истинные финны» обратили всю свою энергию против России. Тем более, что это прекрасно откликнулось в сознании наших соседей, только казавшихся смирными молочниками, а в душе таящих комплексы и обиды маленькой страны по отношению к своему большому соседу.
Но присутствующее в России разочарование по поводу поведения финнов связано с нашими собственными иллюзиями и некоторым отрывом общественного сознания от реальности международной жизни. Мы не можем недооценивать масштабы ущерба, который нанесли русской внешнеполитической культуре события прошлого века. Тогда оказалась уничтоженной существенная часть интеллектуального багажа, накопленного за несколько столетий суверенной истории. За исключением профессиональных дипломатов российское общество разучилось воспринимать мир таким, каков он есть. Отчасти именно поэтому в России настолько серьезно поверили в возможность изменения отношений с Западом после завершения холодной войны. Это не является нашей виной: просто так сложилась история.
Сейчас российская дипломатия успешно действует в обстоятельствах, которые 30 лет назад могли себе представить только самые большие пессимисты. Но для того, чтобы разочарования были менее неприятными, обществу также стоило бы принять факты международной жизни, которые для наших предков были очевидными. Тем более, что мы живем в условиях постоянной демократизации мировой политики, когда практически каждый гражданин имеет необходимость составить собственное мнение по поводу связанных с ней событий и процессов.
Было бы глупо сохранять в этих условиях веру в то, что негативный опыт и благоразумие могут удержать соседей в цивилизованных рамках навсегда. Пример Финляндии показывает, что даже самые сильные прививки перестают действовать.
Тимофей Бордачев, ВЗГЛЯД