Как пацифисты становятся убийцами

Попалось фото стрелявшего в Фицо писателя Юрая Цинтулы. Лицо поднято, взгляд устремлен ввысь — туда, где чистота и нет тщеславия, одна радость ненасилия. То, чего на земле среди людей нет. И в глазах Цинтулы — сожаление, скорбь за род человеческий, которому пока не дано этого постичь: насилие — зло. К слову, в Фицо Цинтула стрелял три раза. Но он пацифист, основатель движения «Против насилия». Какая-то нестыковка

Источ­ник фото: runews24.ru

У Цин­ту­лы нахо­дят­ся пони­ма­ю­щие. Ведь он высту­пал про­тив анти­ев­ро­пей­ской поли­ти­ки сло­вац­ко­го пре­мье­ра Фицо. То есть в пони­ма­нии неко­то­рой части обще­ства стре­лял про­тив «зла», во имя евро­пей­ских цен­но­стей. А кто такой Фицо? Чело­век, пытав­ший­ся вести стра­ну неев­ро­пей­ским кур­сом. По сути, враг. Вам эта ситу­а­ция ниче­го не напо­ми­на­ет?

А я сра­зу вспо­ми­наю наших «паци­фи­стов». При­хо­дит на память поэтес­са Полоз­ко­ва, сето­вав­шая, что не может выпить вин­ца за смерть При­ле­пи­на — тер­ро­рист его не добил, толь­ко ранил. В машине погиб води­тель. Но кто он? Какой-то опол­че­нец из Дон­бас­са. Мак­си­мум мож­но открыть пив­ко.

А вме­сте с ней — дру­гие люди, все такие про­сто­душ­ные и чисто­сер­деч­ные. Транс­ли­ру­ю­щие в мир фило­со­фию нена­си­лия, тот паци­физм, кото­рый они и под­ни­ма­ли на сете­вые зна­ме­на в нача­ле СВО. Но про­шло все­го ниче­го, и их ста­ли радо­вать обстре­лы наших горо­дов. Они лико­ва­ли, когда Укра­и­на уда­ри­ла по Крым­ско­му мосту и погиб­ли люди.

Что же про­ис­хо­дит? По край­ней мере, ниче­го ново­го.

А что про­ис­хо­ди­ло в Одес­се 2 мая? Кто раз­ли­вал адский кок­тейль по бутыл­кам? Неж­ные серд­цем, свет­лые лица­ми маль­чи­ки и девоч­ки, кото­рые все­го лишь хоте­ли в Евро­пу и уби­ли, да, но из выс­ших побуж­де­ний. Совер­ши­ли омер­зи­тель­ней­шее пре­ступ­ле­ние. Но раз­ве они пре­ступ­ни­ки? Раз­ве могут люди с таки­ми чисты­ми помыс­ла­ми ими быть? И кого ж они уби­ли? Груп­пу про­рос­сий­ских акти­ви­стов, о кото­рых не сто­ит и гово­рить.

Сно­ва спро­шу: вам это ниче­го не напо­ми­на­ет?

А мне напо­ми­на­ет.

Аргу­мен­ты в защи­ту Дарьи Тре­по­вой — убий­цы Влад­ле­на Татар­ско­го. Кого уби­ла она? Рав­но­го ли им чело­ве­ка? Нет, уби­ла она, в пони­ма­нии наших «паци­фи­стов», мра­ко­бе­са и пре­ступ­ни­ка, а в таком слу­чае, по их мне­нию, зло допу­сти­мо. И опять два­дцать пять. Опять полу­ча­ет­ся фашизм.

То есть суще­ству­ет груп­па людей, на кото­рых не рас­про­стра­ня­ет­ся при­зыв «Наси­лию — нет». Наси­лие нель­зя толь­ко с рав­ны­ми.

Но я даже не об этом хоте­ла напи­сать. Недав­но я пере­чи­ты­ва­ла вос­по­ми­на­ния пред­се­да­те­ля Петер­бург­ско­го окруж­но­го суда Кони о деле Засу­лич, стре­ляв­шей в гра­до­на­чаль­ни­ка Тре­по­ва, и, долж­на при­знать­ся, меня выбе­си­ло отно­ше­ние обще­ства к это­му делу. Обще­ство было рас­стро­ен­но, болез­нен­но вос­при­им­чи­во. В выс­ших сфе­рах Засу­лич почи­та­ли без­услов­ной мер­зав­кой, одна­ко про­яв­ля­ли к ней неко­то­рое любо­пыт­ство, и дамы све­та дели­лись друг с дру­гом ее фото­кар­точ­ка­ми. А вот в сред­нем сосло­вии было мно­го вос­тор­жен­ных людей, кото­рые виде­ли в ее выстре­ле про­тест за пору­ган­ное чело­ве­че­ское досто­ин­ство.

Одни руко­плес­ка­ли, дру­гие сочув­ство­ва­ли. А при­сяж­ные, судив­шие Засу­лич, долж­ны были вый­ти имен­но из это­го сосло­вия. Сам Кони, напут­ствуя при­сяж­ных, под­ска­зал им оправ­да­тель­ный вер­дикт. И едва стар­ши­на в зале ска­зал: «Не вино­ва­та», как зал взо­рвал­ся бур­ны­ми апло­дис­мен­та­ми. Но Засу­лич была вино­ва­та: она стре­ля­ла в чело­ве­ка. Через лет 40 стра­на полу­чи­ла кро­ва­вую рево­лю­ци­он­ную баню, и это, каза­лось бы, дру­гая исто­рия. Да толь­ко все очень похо­же — то, что было тогда, и что про­ис­хо­дит сей­час.

Нам про­сто надо при­вык­нуть к тому, что убий­ца — это не страш­ный голо­во­рез. Это даже не чело­век, кото­рый транс­ли­ру­ет в мир при­зы­вы к наси­лию. Убий­цей может стать веге­та­ри­ан­ка и паци­фист­ка, назы­ва­ю­щая себя мило Тыков­кой. Тихий спо­кой­ный писа­тель, осно­ва­тель дви­же­ния «Про­тив наси­лия». Еще Досто­ев­ский в «Бесах» ска­зал: «Вот в том-то и ужас, что у нас мож­но сде­лать самый пакост­ный и мерз­кий посту­пок, не будучи вовсе ино­гда мер­зав­цем!»

Мари­на Ахме­до­ва, RT