Сделка с Ассанжем – надгробный камень на могиле западной свободы прессы

С одной стороны, я вот этот восторг по поводу того, что Джулиан Ассанж наконец-то на свободе, понимаю – мужик фактически двенадцать лет провел в заключении, просидев взаперти в эквадорском посольстве семь лет, и пять лет – в тюрьме самого строго режима, в которой держат особо опасных террористов в Британии, Бел-Марш. Двенадцать лет свободы отнято у человека, двенадцать лет нормальной жизни. Психическое и физическое здоровье подорваны, вполне возможно необратимо. То, что он пошел на сделку с теми, кто его все эти годы преследовал, по-человечески объяснимо и понятно… Если бы не одно «но»…

Источ­ник фото: storage.myseldon.com

Запад­ное пра­во – пре­це­дент­но. Если в Рос­сии закон чет­ко про­пи­сан и тол­ку­ет­ся ста­тья­ми уго­лов­но­го кодек­са и ника­кие пред­ше­ству­ю­щие реше­ния судов по подоб­ным слу­ча­ям ника­кой юри­ди­че­ской силы не име­ют, то на Запа­де, если есть пре­це­дент, то вне зави­си­мо­сти от того, что напи­са­но в юри­ди­че­ских учеб­ни­ках, реше­ние вопро­са о винов­но­сти или неви­нов­но­сти чело­ве­ка откры­то к интер­пре­та­ции в зави­си­мо­сти от суще­ству­ю­щих пре­це­ден­тов…

При­знав свою вину и под­пи­сав сдел­ку с дья­во­лом, Ассанж, вер­нее те, кто его выну­дил это сде­лать, созда­ли пре­це­дент – теперь за пуб­ли­ка­цию прак­ти­че­ски любо­го мате­ри­а­ла в прес­се жур­на­ли­ста могут поса­дить.

Фак­ти­че­ски эта сдел­ка – над­гроб­ный камень на том, что на Запа­де упор­но про­дол­жа­ют назы­вать сво­бо­дой прес­сы. Не пой­ми­те меня непра­виль­но, ника­кой сво­бо­ды прес­сы на Запа­де дав­но уже нет, была ее види­мость, леген­да, кото­рую нам после пере­строй­ки навя­зы­ва­ли в каче­стве образ­ца, на кото­рый сле­до­ва­ло рав­нять­ся (в резуль­та­те чего мы име­ем в рос­сий­ском медий­ном про­стран­стве на сего­дняш­ний день то, что име­ем, хотя ситу­а­ция в послед­ние несколь­ко лет нача­ла исправ­лять­ся)… Но все-таки види­мость какая-то была… Тео­рия таки суще­ство­ва­ла, хотя на прак­ти­ке она силь­но рас­хо­ди­лась с делом, осо­бен­но в послед­ние сорок-пять­де­сят лет, но тем не менее…

Теперь и тео­рии этой нет, как нет и види­мо­сти. Что есть – так это реаль­ная суди­мость в ана­мне­зе жур­на­ли­ста за опуб­ли­ко­ван­ный мате­ри­ал. Пра­во­вой пре­це­дент создан. Пре­це­дент, кото­рый на Запа­де будет широ­ко исполь­зо­ван в буду­щем про­тив любо­го жур­на­ли­ста, кото­рый посме­ет отсту­пить на шаг от офи­ци­аль­но­го нар­ра­ти­ва и суще­ству­ю­щей повест­ки, не гово­ря уже о пуб­ли­ка­ции инве­сти­га­тив­ных и раз­об­ла­ча­ю­щих мате­ри­а­лов… Осо­бен­но если мате­ри­а­лы эти направ­ле­ны про­тив власть иму­щих.

Под­пи­са­ни­ем этой сдел­ки с дья­во­лом был забит послед­ний гвоздь в пре­сло­ву­тую сво­бо­ду прес­сы. Все. Фини­та.

А Ассан­жа, конеч­но, поздрав­ля­ем со сво­бо­дой. Он за нее запла­тил две­на­дца­тью года­ми жиз­ни.

Вот толь­ко ценой его пер­со­наль­ной сво­бо­ды ста­ла сво­бо­да прес­сы. Хотя лич­но я его не осуж­даю. Не знаю, как бы мы пове­ли себя на его месте.

Люсинэ Аве­тян