Павел Дуров. История о мальчике, который никого не любил – Юлия Витязева

Вот уже пишут, что у МИД Франции возникли претензии к процедуре получения Павлом Дуровым французского гражданства. А вот у России к Паше таких претензий не возникнет. Потому что, каким бы он ни был, но он ее гражданин. И останется им, что бы ни случилось

Источ­ник фото: sun9-75.userapi.com

Я вооб­ще дру­гой такой стра­ны не знаю, где бы столь мило­серд­но отно­си­лись к сво­им блуд­ным сыно­вьям и заблуд­шим овцам.

Паша ведь к Рос­сии отно­сил­ся не так, чтоб очень теп­ло. Ско­рее, он поз­во­лял Рос­сии, что­бы она его люби­ла, гор­ди­лась им и счи­та­ла сво­им.

Но теперь имен­но Рос­сия вытас­ки­ва­ет его из того боло­та, в кото­ром он увяз. И будет вытас­ки­вать даль­ше. Пото­му что для Рос­сии он – свой. А рус­ские сво­их не бро­са­ют. В бук­валь­ном смыс­ле.

И пусть, когда все закон­чит­ся бла­го­по­луч­но, Паша ска­жет, что не очень-то ему наша помощь была нуж­на, Рос­сия будет за него бить­ся. Ибо посту­пить ина­че – зна­чит, пре­дать самое себя, раз­ру­шить один из стол­пов, на кото­ром все дер­жит­ся, изме­нить сво­им прин­ци­пам и отнять уве­рен­ность у мил­ли­о­нов в том, что их, в слу­чае чего, Роди­на нико­гда не бро­сит.

Пре­да­тель­ство – самый страш­ный грех из всех воз­мож­ных, так как самим сво­им суще­ство­ва­ни­ем осквер­ня­ет самое вели­кое бла­го в чело­ве­ке – дове­рие. Не уве­ре­на, что Паша замо­ра­чи­вал­ся на тему дол­га перед Роди­ной. Но Роди­на свой долг перед Пашей, как граж­да­ни­ном Рос­сии, испол­нит до кон­ца.

И это, навер­ное, то, что дол­жен пони­мать и ценить каж­дый из нас.  При­чем, жела­тель­но, не толь­ко тогда, когда слу­ча­ют­ся подоб­ные пер­ди­мо­нок­ли и вне­зап­но ока­зы­ва­ет­ся, что ты, еще вче­ра весь такой из себя гор­дый, неза­ви­си­мый, уве­рен­ный в себе и плю­ю­щий на всех с высо­кой коло­коль­ни, сего­дня ока­зы­ва­ешь­ся нафиг ненуж­ный нико­му. Ни сво­им бабам, ни дру­зьям, ни парт­не­рам по биз­не­су. И у тебя, еще вче­ра вхо­же­му во все две­ри, сего­дня, сидя­ще­го в воню­чей каме­ре фран­цуз­ской мигра­ци­он­ной тюрь­мы, есть толь­ко одно. Твоя Роди­на. Кото­рую ты не любил и не ценил, кото­рой совсем не доро­жил и кото­рую, как тебе каза­лось, ты мог менять, как пер­чат­ки.

Но она одна един­ствен­ная тебя не бро­си­ла. И не предъ­яв­ля­ет к тебе пре­тен­зий. Она про­сто дела­ет, что долж­но. И не ждет бла­го­дар­но­сти. Пото­му что любовь мате­ри к сво­им детям, каки­ми бы они ни были – без­услов­на. И она, в отли­чие от денег, девок, дже­тов и про­чей ярмар­ки тще­сла­вия – навсе­гда.

Юлия Витя­зе­ва