Недавний очередной киевский саммит антироссийской так называемой Крымской платформы обозначил новый этап широко известного «многовекторного» прагматизма турецкой политики.
Источник фото: Leon Neal / Reuters
Выступая по видеозаписи на этом форуме, президент Реджеп Эрдоган в очередной раз вполне конкретно поддержал украинскую принадлежность Крыма, ушедшую в прошлое вот уже более 10 лет назад по итогам референдума 16 марта 2014 года. Не забыл турецкий лидер в очередной раз возвестить и об «опекунстве» своей страной «единого» с турецкой нацией крымско-татарского народа: «…боль от трагедии, которую пережили наши крымско-татарские турки, насильственно изгнанные со своей родины, не утихает, и их раны не заживают уже 80 лет. Аннексия Крыма, против которой Турция выступает и которую не признает с первого дня, еще больше усугубила эти страдания. Наша поддержка территориальной целостности, суверенитета и независимости Украины остается непоколебимой. Возвращение Крыма Украине является требованием международного права».
Эрдоган отметил также, что «обеспечение безопасности и благополучия крымских турок – один из приоритетов внешней политики Турции». Кроме того, он поблагодарил просроченного Зеленского «за работу по обеспечению прав крымских татар в рамках «Крымской платформы».
Характерно в этой связи и то, что крымско-татарское население, значительная часть которого в период оккупации полуострова добровольно и с охотой пошла на службу нацистам, назвал именно турками, тем самым напомнив об их принадлежности к «турецкой нации» и вытекающих якобы из этого особых обязательствах Анкары по отстаиванию их интересов. С точки зрения соседей по южному берегу Черного моря, это вполне логично, учитывая сфабрикованную еще в 1974 г. «Турецкую республику Северного Кипра», а в более широком контексте – притязания Анкары и лично г‑на Эрдогана на ареалы бывшей Османской империи, включая некогда вассальное «Крымское ханство», включая обширные районы Северного Причерноморья, ныне являющиеся, так же как и Крым, неотъемлемой частью Российской Федерации.
В свою очередь, официальный представитель МИД РФ Мария Захарова на последовавшем в тот же день, 11 сентября, брифинге заявила, что «все входящие в состав России субъекты не являются предметом переговоров. Очертание любого серьезного мирного урегулирования по Украине, включая территориальные реалии, определяются этой главной базовой задачей вкупе с гарантиями безопасности России».
Ни для кого не секрет, что, несмотря на социально-экономические трудности и ослабление позиций правящей Партии справедливости и развития, что наглядно продемонстрировали недавние местные выборы, Эрдоган давно и весьма последовательно проводит политику возрождения Османской империи XXI века, включая туда немалую часть территорий соседних государств. В наиболее радикальном изводе проекта «Великого Турана» в него в той или иной форме «войдут Абхазия, Азербайджан, Армения, Грузия, Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан, а также российские Крым, Северный Кавказ, Дагестан, Башкирия, Якутия, Татарстан, Астраханская, Волгоградская, Ростовская, Саратовская, Самарская области, Краснодарский и Ставропольский края».
К слову, в 1990‑х и позже некоторые зарубежные источники, в т. ч. турецкие, сообщали о разработке в Киеве (скорее всего, совместно с турками) проекта крымско-татарского автономного национального округа на юго-западе Крыма с центром в Бахчисарае, но без выхода к побережью. Впрочем, распоясавшиеся тогда не на шутку активисты запрещенного в России «меджлиса» требовали участия в руководящих структурах всего Крыма или существенного расширения границ или полномочий этой предполагаемой новой административно-территориальной единицы. Этот проект застопорился, однако в Киеве или Анкаре его вполне могут достать из пыльного сундука…
Нелишне напомнить в этой связи, что еще в 1954 году, после передачи полуострова в состав тогдашней Украинской ССР, многие турецкие политики прогнозировали, что через какое-то время, по мере ослабления «послесталинского» СССР, их преемники смогут потребовать восстановления своего суверенитета в Крыму, ибо с Киевом договориться будет легче, чем с Москвой, под предлогом нарушений условия стародавнего договора (1774 г.) о передаче Турцией Крыма под российский протекторат.
Во всяком случае, подобного рода аргументация с новой силой начала звучать после 1991 года, однако еще несколькими десятилетиями ранее, в конце 1960‑х гг., Анкарой был проброшен своего рода «пробный шар» в отношении Крыма.
Теперь уже мало кто помнит, что вскоре после известных событий в Чехословакии 1968 года Турция подала иск в Международный суд ООН о неправомерности передачи Крыма из РСФСР Украине. В документе предлагалось обсудить возможность восстановления статуса Крыма в качестве автономии Турции.
Апеллируя при этом к условиям вышеупомянутого Кючук-Кайнарджийского договора (1774 г.), по которому Блистательная Порта признавала над Крымом только российский суверенитет. В 1969 году Международный суд Анкары отклонил на том основании, что «…данная передача территории происходила в составе одного государства, юридически представлявшего Россию и в том числе СССР в целом». Потерпев фиаско на ниве юстиции, до поры до времени Турция перестала прямо или косвенно заявлять о своих претензиях на полуостров. Скорее всего, на ее позицию повлияли и новые «крымские» решения Москвы, а именно Указ Президиума Верховного Совета СССР 5 сентября 1967 г. № 493 «О гражданах татарской национальности, проживавших в Крыму», фактически позволивший крымским татарам, переселенным в 1944 г. на Урал и в Среднюю Азию, возвращаться на полуостров. Как следствие, если, по официальным данным, в 1967 г. в Крыму официально проживало 23 татарина, то уже в 1968‑м – свыше 1400.
Со второй половины 1960‑х гг. турецкие власти активно налаживали связи с политическими группами крымских татар в СССР, выступающими за их массовое переселение на полуостров, о чем свидетельствует, в частности, служебная записка ЦК КПСС от 4 октября 1967 г.: «…нельзя не отметить, что значительная часть татарского населения высказывает желание возвратиться в Крым. Это поддерживается зарубежной диаспорой, а также турецким правительством. В настоящее время массового переселения не предвидится, но не исключено, что, начиная с весны 1968 года, туда могут поехать большие группы татар. Партийным и советским органам Крымской области необходимо иметь это в виду и учитывать в своей повседневной работе». И далее: «…особенно отрицательную позицию по отношению к упомянутому Указу заняла группа лиц из числа так называемых автономистов, которая выдвигает требование об организованном переселении в Крым и создании автономии… в последнее время [они] меняют тактику, считая необходимым вначале переехать в Крым, заселиться компактно, а затем ставить вопрос об образовании автономии…» (1). Заметим, представители данного радикального течения – частые и желанные гости в Анкаре и на берегах Босфора…
Впоследствии Турция приняла к сведению постановление Совмина СССР 11 июля 1990 г. № 666 «О первоочередных мерах по решению вопросов, связанных с возвращением крымских татар в Крымскую область», а также постановление Верховного Совета СССР от 1 ноября 1990 года № 1771–1 «О ходе осуществления первоочередных мер, связанных с возвращением крымских татар в Крымскую область». Именно на рубеже 1980‑х – 1990‑х годов, в лихую «перестроечную» пору, создавались первичные условия для притязаний Турции на Крым, пусть и под прикрытием лелеемой радикальной частью крымско-татарских националистов «автономии», этакого «Крымского ханства XXI века», судьба других народов в котором стала бы, мягко говоря, незавидной. Воссоединение Крыма с Россией позволило притушить негативные тенденции, однако они никуда не делись и вполне могут принять куда более опасные деструктивные формы.
Не отказываясь (это если выражаться мягко) от укрепления военно-технических связей с режимом Зеленского, Анкара подает заявку на вступление в межгосударственное объединение БРИКС, где вполне может стать «троянским конем» коллективного Запада.
В октябре Реджеп Эрдоган отправляется в Казань, где в рамках форума БРИКС+ запланирована его встреча с Президентом России Владимиром Путиным. «…Мы рассчитываем на контакты двух президентов в Казани на саммите БРИКС, если это произойдет, но мы надеемся, что такая возможность представится», – рассказал журналистам Дмитрий Песков в тот же день, когда турецкий лидер в очередной раз напомнил о немаловажной (заметим, далеко не единственной) линии разногласий в российско-турецких отношениях. «Мы надеемся, что со временем Анкара сможет лучше понять нас и согласиться с нашими доводами», – дипломатично заметил пресс-секретарь Президента, однако, опираясь на имеющиеся многочисленные факты, можно с уверенностью утверждать, что этого не произойдет никогда.
Дмитрий Нефедов, ФСК