Очередной западный наемник, воевавший на стороне ВСУ, взят в плен российскими войсками – на этот раз на Курском направлении. Какое количество «иностранных добровольцев» воюет сегодня в рядах украинской армии, почему киевский режим вынужден до сих пор рассчитывать на наемников и в чем их самое слабое место?
Фото: @ AP/TASS
На Украине дефицит солдат. Об этом говорят не только украинские, но и западные эксперты. «Воюем на пределе», жалуются The New York Times украинские военнослужащие.
Представители и спикеры киевского режима призывают решать эту проблему различными способами. Через усиление бусификации (то есть похищения всех мужчин с улиц и отправку их на фронт), понижение мобилизационного возраста с нынешних 25 до 20 и даже 18 лет. Прививки патриотизма тем мужчинам, которые сбежали из страны за рубеж – в частности, лишение их пособий со стороны западных стран, дабы они возвращались в родные военкоматы.
Однако ни один из этих методов не работает. Планы по мобилизации не выполняются, а набор «добровольцев» из числа сбежавших в Польшу в итоге провалился. А те, кто набирается, весьма низкого качества. Немотивированные, не желающие умирать за режим Зеленского люди, которые зачастую сбегают с позиций или пачками сдаются в плен. Не раз и не два подобные бегунки оголяли участки фронта и позволяли российским войскам совершать броски на километры в глубину.
Таким образом, собрать в ближайшие месяцы 100–160 тысяч новых бойцов (хотя бы для восполнения потерь) киевский режим своими силами не в состоянии. И тут, казалось бы, у него есть альтернативные варианты – собрать за счет внешних сил. Наемников, которые можно привлекать в украинскую армию из-за рубежа. Вот и Bloomberg пишет: нехватка солдат на фронте вынудила одного из украинских миллионеров за свой счет снарядить для ВСУ целую бригаду наемников.
Собственно, наемники в рядах ВСУ воюют с самого начала СВО. С февраля 2022 года по июль 2023-го на Украине, по данным российского Минобороны, находилось более 11 тысяч наемников из 84 государств. Их на Украине называют волонтерами или добровольцами, но это, по сути, полноценные солдаты с оружием в руках. Да еще и с опытом и умениями.
«На первоначальном этапе наемники были нужны Украине для замещения вакансий высококачественных специалистов – снайперы, инженеры, инструкторы. Сейчас Украина сама заполняет все эти компетенции. Ей наемники остались нужны как персонал для обслуживания западной техники – HIMARS, Patriot и т. п.», – говорит глава Центра изучения военных и политических конфликтов Андрей Клинцевич.
Кроме того, киевскому режиму нужны линейные части в окопах, которые будут защищать оккупированную Украиной территорию от масштабных наступлений российских войск. А для этого число наемников должно вырасти кратно. Сейчас по самым осторожным западным подсчетам, на стороне киевского режима воюет порядка 13 тысяч наемников. То есть менее 5% от числа военнослужащих ВСУ на линии боестолкновения.
Вопрос в том, откуда брать новых? Некоторые источники – особенно те, что поставляли идейных бойцов – уже вычерпаны. Например, сейчас в рядах ВСУ, по некоторым данным, воюет три тысячи граждан РФ и Белоруссии. Неовласовцы, которые руководствуются не только деньгами, но и идейными мотивами – ненавистью к российскому государству.
Однако большое количество потерь и – самое главное – очевидный курс Украины на поражение в войне делает дальнейший приток российских предателей весьма маловероятным. Ведь куда проще ненавидеть Россию не в курском или харьковском окопе, а где-нибудь в тбилисском хостеле или вильнюсской общаге.
Можно, конечно, брать наемников из числа кадровых западных военнослужащих – как уже происходит. Те же поляки, немцы и даже французы совсем не против получить опыт настоящей войны против армии современного образца. Не далее как в воскресенье, например, на Курском направлении был взят в плен британский наемник Джеймс Скотт Рис Андерсен. Сообщается, что он ранее служил в вооруженных силах Великобритании в 22‑м полку связи с 2019 по 2023 год.
Однако этот пример не слишком показателен. Во-первых, ЕС не готов к получению сотен и тысяч гробов в месяц (чем больше будет доля наемников в ВСУ, тем больше будут их потери). Во-вторых, европейские элиты понимают, что недалек тот день, когда им придется отвечать за втягивание своих стран в войну против России. Отвечать как перед своими избирателями, так и, возможно, перед Дональдом Трампом – если республиканский президент возьмет курс на деэскалацию украинского конфликта.
Да, можно брать наемников из тех стран, где люди пойдут воевать, а правительству за это ни от кого не прилетит. Например, из Южной Америки, которая уже отправила на Украину множество «солдат удачи».
«У нас есть некоторые записи, но российское правительство сообщило нам – и это требует проверки – что на украинской стороне участвовало около 500 колумбийцев. Из них около 100 вернулись в Колумбию, 100 дезертировали, а примерно от 300 до 310 были убиты», – рассказал колумбийским журналистам их министр иностранных дел Луис Мурильо.
Однако и здесь есть свои минусы. Латиноамериканцы (как и любые другие наемники) готовы воевать и зарабатывать деньги – но не умирать.
Их не отправишь в самоубийственные штурмы или не поставишь защищать обреченную позицию. Они слабо мотивированы для реального огневого контакта. Ну и, как верно отмечает Андрей Клинцевич, все они работают по срочным контрактам. Проще говоря, под победой они понимают успешное окончание контракта и возвращение на родину.
А там они уже рассказывают своим будущим сменщикам всю прелесть нахождения на украинской территории. О жестоком обращении со стороны украинских командиров, о массовой гибели «коллег» под российскими ФАБами – а также о шансах выжить даже при удачном стечении обстоятельств.
Дело в том, что международные правила ведения войны – включая нормы обращения с пленными – касаются лишь военнослужащих действующей армии. Наемник же объектом применения международного права не является. Соответственно в плен их зачастую просто не берут – особенно учитывая то, что за наемниками закрепилась «слава» наиболее отъявленных мародеров, убийц и насильников в отношении местного населения. Следственный комитет заочно предъявляет им обвинения, а Росфинмониторинг вносит в список террористов и экстремистов.
Исходя из этого ожидать какого-то массового пришествия «двунадесяти платных языков» на Украину не приходится. А значит количественный и, самое главное, качественный состав ВСУ продолжит сокращаться с каждым месяцем СВО.
Геворг Мирзаян, доцент Финансового университета, ВЗГЛЯД