Странные метания последних дней В. Зеленского рядом с Эр-Риядом с сначала вроде объявленным, а потом отмененным визитом в КСА, по общему мнению, похоже, предпринимались с расчетом на приглашение присоединиться, в конечном счете, к российско-американскому саммиту в саудовском королевстве.
Источник фото: пресс-служба Президента Украины / ZUMA / ТАСС
Закончившись в итоге 18 февраля в Анкаре, ему самому они, возможно, казались этаким ходом конем на большой шахматной доске. На деле это выглядело как скаканья более мелкого известного «существа», ничего, кроме ненужной сутолоки, не производящего. После приземления в Анкаре Зеленский сразу привлек внимание местной публики, написав в соцсетях по-турецки: «Hoş bulduk, Türkiye!» («Рад встрече, Турция!»). Тут и по-турецки заговоришь.
Не ясно в какой момент, но явно под воздействием на глазах рассыпающихся надежд на сохранение западной поддержки, Зеленскому с командой, очевидно, пришла в голову идея о возвращении к ею же самой отброшенной идее «стамбульских договоренностей» по украинскому урегулированию. В Анкаре Зеленский и Эрдоган объявили о том, что тот прежний и давно уже превзойденный вариант, предусматривавший от Киева минимальные уступки, все же может быть положен в основу окончательных соглашений. Ведь он «остается единственной инициативой, позволившей усадить за один стол обе стороны конфликта». 20 февраля с. г. на встрече министров иностранных дел G‑20 в ЮАР глава внешнеполитического ведомства Турции Хакан Фидан подтвердил, что она готова «оказать всестороннюю поддержку переговорам по достижению прочного и устойчивого мира между сторонами». Не запоздало ли? Со стороны России, например, на этот раз к предложению турецких «добрых услуг» никакого интереса проявлено не было, о чем свидетельствует и лаконичное сообщение для печати о проведенной на полях встречи в Йоханнесбурге Х. Фидана с российским коллегой С. Лавровым.
Неуместность данного «свежего» плана в условиях, когда фигуры на доске выстроены уже совершенно по-другому быстро проявилась в гневном окрике, который прозвучал в адрес Зеленского из Вашингтона, когда Трамп назвал его не имеющим никакой поддержки внутри собственной страны «диктатором».
В самом деле полагать, что он в состоянии разрушить по своей прихоти и развернуть в любом направлении тяжело выстраиваемую сложную конструкцию взаимоотношений глобальных игроков может действительно только полный сумасброд. Но если от Зеленского можно ожидать чего угодно и в мире его все меньше воспринимают всерьез, то поведение Эрдогана у многих вызывает недоумение, поскольку от последнего привыкли видеть ставки на более сильные «козыри».
Вопреки прогнозам в отношении того, что турецкому президенту удастся установить хорошие отношения с Трампом (схожие типы личности, приверженность традиционным ценностям обоих), этого не произошло. Очень многое в поведении Анкары Вашингтон откровенно не устраивает. В частности, нарочитая антиизраильская риторика Турции, в которой американцы усматривают спекулятивный характер, поскольку ее главный клиент – Азербайджан продолжает оставаться основным поставщиком энергоресурсов в Израиль.
Категорическое неприятие Эрдоганом планов Трампа по Газе и попытки противопоставить им собственные проекты, в том числе девелоперского характера, также не нравятся Белому дому. Действия и намерения Турции в Сирии, особенно планы по подавлению опекаемых американцами курдов тоже не импонируют новой администрации США. После неожиданного поворота событий со сменой режима в Дамаске Трамп, по некоторым данным, пересмотрел свои прежние воззрения по поводу того, что курды «не нужны Америке», и стал с гораздо большим подозрением относиться к идеям пантюркизма и неоосманизма. Ему достаточно трех глобальных центров силы в мире, чтобы рядом с ними появлялись еще – четвертый, пятый и т.д., которые бы затрудняли его планы и действия. Лозунга «Сделаем Турцию снова великой!» ни Трамп, ни Маск отнюдь не выдвигали.
В целом складывается впечатление, что Турция Эрдогана, действительно добившись впечатляющих результатов в своей региональной политике, перестала чувствовать мировую динамику и словно по инерции продолжает завышать ставки, не имеющие под собой надлежащих ресурсов.
Ей кажется, что солнце Новой Османской империи все ближе, только прикоснись. А ведь о него можно и серьезно обжечься, особенно, если использовать на этом пути методы, не очень принятые в порядочном обществе, как, например, нарушение двусторонних договоренностей с Россией по Сирии.
Нестыковки во внешнеполитических целях Анкары проявляются не только в отношениях с США и Израилем, который опасается, что «победа Турции в Сирии приведет к возрождению суннитского политического ислама на его границах».
Арабский мир, например, в свою очередь далеко не жаждет восстановления на своих территориях влияния «новых османов». То, что прежнее присутствие Ирана в Сирии и Ираке пытается подменить собой Турция, совсем не радует арабские столицы. Настороженность арабов по отношению к намерениям Турции в регионе постоянно возрастает, а она своими действиями их подпитывает. И если в прежние времена поговаривали о возможной региональной арабо-турецкой оси против Ирана, то сейчас на повестку дня выходит формирование арабо-иранской оси против Турции.
Так, бывший премьер Турции и лидер партии «Будущее», автор знаменитой доктрины «Стратегической глубины», считающейся «священной книгой» неоосманистов, Ахмед Давутоглу предложил на днях превратить палестинские территории в «турецкую автономию». По его словам, «Турция, как законный преемник Османской империи, должна относиться к жителям Газы как к друзьям и согражданам». Пусть, дескать, они проведут референдум и «присоединятся к Турции в качестве автономного региона до тех пор, пока не будет создано палестинское государство». И хотя в данный момент Давутоглу является политическим противником Эрдогана, это связано скорее с личными причинами, чем с доктринальными. Понятно, что подобные «блестящие идеи» не устраивают ни одну сторону палестино-израильского конфликта, ни стоящих за ними посредников. Арабам не нравится также и то, что, обвиняя всех, в том числе и их, в бедах палестинского населения, Анкара сама никаких серьезных материальных ресурсов в помощь им не выделяет.
Не все так гладко складывается у Турции и в Сирии. Ее новый лидер А. аль-Шараа, безусловно, поддерживая всесторонне экономическое сотрудничество между двумя странами в силу крайней отсталость и разрухи у себя, в политическом отношении совсем не склонен полностью «ложиться под Турцию».
Он не без оснований подозревает ее в стремлении к постепенной аннексии части сирийской территории и совсем не горит желанием вступить в немедленную войну с сирийскими курдами, к чему его постоянно подталкивают турки. Более того, появились сообщения о том, что в диалоге с ориентирующимися на США лидерами курдской Рожавы об интеграции ее армии во вновь создаваемые правительственные войска Дамаск достиг существенного прогресса.
Мало кто, например, также ожидал, что Москве удастся так быстро установить достаточно доверительные отношения с новыми сирийскими лидерами, что проявилось и в телефонном разговоре В. Путина с аль-Шараа.
Подобный разговор, безусловно, не мог бы состояться, если бы стороны предварительно не договорились о восстановлении сотрудничества, в том числе по стратегическим вопросам. Однозначная поддержка Россией единой и сильной Сирии, независимо от правящего там режима, не может не импонировать даже тем, кто ранее считался противником. Очевидно же, что если российские силы выйдут из Хмеймима и Тартуса, то вместо них туда придет турецкая армия и, возможно, навсегда. Не похоже, чтобы такая перспектива прельщала сирийцев. А для Анкары неожиданное строптивое поведение аль-Шараа это в каком-то смысле отголосок того явления, которое принято называть пирровой победой и определенная расплата за коварство «по-восточному».
Говоря деловым языком, Эрдогану в данный момент полезно бы было «зафиксировать прибыли» и подумать куда выгоднее вложить полученные дивиденды. Он же продолжает втягиваться в крайне сомнительные акции и привязывать себя к партнерам «с сильно подмоченной репутацией», которые способны утянуть за собой в открывающуюся перед ними бездну и его.
Так недолго скатиться и от апогея своего регионального влияния к его перигею. Ведь это на Востоке родилась поговорка – «Калиф на час!»
Дмитрий Минин, ФСК