«Предложили введение специальной пошлины на импорт российских товаров, поступления от которой будут направляться в фонд восстановления Украины. Это экономический механизм репараций, позволяющий действовать без ожидания политических изменений в России». Так теперь выглядит новый подход Украины к изысканию внешнего финансирования в изложении премьер-министра Шмыгаля
Фото: © REUTERS / Ukrainian Presidential Press Service
Сложно сказать, на кого рассчитана такая инициатива: на школьников 8–9 классов, только приступающих к изучению азов экономики, или же на домохозяек, позабывших о ней. Но тот факт, что подобное озвучил премьер-министр уже само по себе достойно обсуждения.
Грабеж, а не репарации
Начать стоит, пожалуй, с терминов. Использовать термин «репарации» в контексте украинско-российского противостояния некорректно.
Репарации — это возмещение за причиненные войной убытки, которые государство-агрессор выплачивает в пользу страны-победительницы. Выплаты проводятся после юридической фиксации проигрыша страны-агрессора. Украина не победила в войне с Россией и шансов добиться победы у нее нет никаких. Тем более нет никаких шансов на смену режима и последующую юридическую фиксацию итогов СВО, в которых Россия согласилась бы с тем, что она является агрессором.
Напротив, именно Украина является проигравшей стороной в противостоянии и этот факт наконец-то начали признавать и в стане ее спонсоров и покровителей.
Поэтому использовать данный термин в контексте изъятия российских золотовалютных резервов или введения каких-то специальных пошлин некорректно. Это что угодно, но не репарации.
Тем не менее, понятно почему киевская власть использует термин репарации: он красив, хлесток и позволяет легитимировать заведомо неправовые действия с российской государственной собственностью. Под прикрытием репараций удобно воровать вагоны с удобрениями из России и Белоруссии, отбирать собственность российского бизнеса и подстрекать к конфискации российских золотовалютных резервов, что, собственно и происходило с самого начала СВО. Репарации — это про жертву и восстановление справедливости, а культ жертвы на Украине взращивают с самого начала 1990‑х. В современном же мире жертве позволено практически все. И Украина этим сполна пользуется.
Инициатива есть, а толку нет
Вот только за неимением реальных побед киевской власти приходится генерировать бестолковые инициативы.
Во-первых, товарооборот России со странами ЕС сократился по итогам 2024 года до 67,5 млрд долларов, что является минимумом с 1999 года. Для понимания: с Китаем Россия наторговала в 2024 году на 244,8 млрд долларов, а товарооборот с ЕС составил по итогам 2021 года 282 млрд долларов.
Во-вторых, сама торговля изменилась. Многие европейские товары поступают в Россию окольными путями — через страны Евразийского союза, — впрочем, как и российские в Европу. Поэтому даже решись в Европе ввести подобную пошлину, сразу возникли бы проблемы с ее администрированием: пришлось бы заново разбираться, кто, чем и через кого торгует. А это нанесло бы удар в первую очередь по европейскому экспорту в Россию.
Во-вторых, если между Россией и ЕС продолжается торговля, то это означает, что есть те, кто в этом заинтересован, а европейцы закупают товары из России, которые им по каким-то причинам выгодно закупать.
Яркий пример — черные металлы в слябах весом в 30 тонн, которые ЕС будет закупать как минимум до 2028 года. В год их ввозят 3,7 млн тонн, что позволяет закрыть европейские потребности в данных стальных полуфабрикатах. Украина не раз жаловалась на импорт металла из России, призывая закупать металл у нее, а не у «государства-агрессора». Но в ЕС эти призывы игнорируют: слябы из России на 30% дешевле аналогичной продукции из других стран и заместить ее нечем.
Второй пример — удобрения. Около трети удобрений ЕС импортирует из России. И ничего с этим не поделаешь: азотные удобрения (аммиак, карбамид) является концентрированной энергией (тонна аммиака эквивалентна от 700 до 1200 м3 газа), а стран, где газ был бы дешевле чем в России, нет. С калийными удобрениями так же непросто: месторождения калийных солей в мире также распределены крайне неравномерно. Поэтому ввести пошлины против российских удобрений можно, но полностью отказаться от них не выйдет.
О природном газе и вовсе можно не рассказывать — все и так очевидно.
Тем более, пошлины вводятся для защиты национального производителя, а не для поддержки киевской власти за счет европейского потребителя, на которого в итоге переложат все издержки. Надежды на то, что ЕС откажется от импорта российских товаров, которые он закупает несмотря на 16 пакетов санкций, глупо. Особенно на фоне того, что Украина не в состоянии заменить Россию на европейском рынке.
Шмыгаль не первый
При этом не нужно думать, что украинский премьер-министр Денис Шмыгаль стал первым, кто предложил схему по гарантированному заработку за счет России с помощью пошлин. Европейская бюрократия до этого додумалась куда раньше него, за пару лет до начала СВО.
В 2021 году евробюрократия приняла нормативно-правовую базу для запуска механизма трансграничного углеродного регулирования (ТУР), который позиционировался как способ борьбы с глобальными потеплением. На деле же ТУР является причудливым торговым барьером.
Логика у него была следующей. Евробюрократия разрабатывала методики определения количества выделяемых при производстве определенных видов продукции парниковых газов, устанавливая в качестве эталона выбросы на европейских заводах. После вся ввозимая из третьих стран в ЕС продукция с высоким углеродным следом (электроэнергия, энергоносители, черные металлы, удобрения, цемент и так далее) облагалась бы дополнительным сбором в случае, если при ее производстве было выброшено в атмосферу больше парниковых газов, чем на аналогичных производствах в ЕС. Собираемые деньги должны направляться в особый фонд, из которого финансировалась бы модернизация европейской промышленности для ее перехода на «зеленые» технологии.
Вплоть до начала СВО европейских ТУР был головной болью для российского Минэка так как европейская сторона упрямо не желала признавать российские аргументы, направленные на снижение или освобождение от пошлин экспортируемой в Европу продукции. После начала СВО и введения санкций, тема стала практически неактуальной, хотя от ТУР в Евросоюзе не отказались. Просто заставить платить Россию с его помощью куда сложнее — российские товары ушли на другие рынки, где пока не до ТУР.
***
В общем, в своем стремлении «обилетить» Россию Шмыгаль не уникален, но время для «обилечивания» явно прошло еще летом 2023 года, когда оставались те, кто верил в успех украинского контрнаступления.
Теперь же остается лишь сочинять заведомо нереализуемые инициативы и под прикрытием неприемлемого, но пиароемкого, термина прикрывать свое безнадежное положение. А что еще остается делать, если признавать реальность запрещено, а убегать пока рано?
Иван Лизан, Украина.ру