Каждый день с Украины приходят печальные сообщения о притеснениях православных иерархов и священнослужителей, не говоря уже о «рядовых» верующих. И нет никакого приема у самой крупной конфессии на этой территории против административного и прочего «лома». Огромная структура – Украинская православная церковь (УПЦ) – практически безропотно идет на заклание, и нигде в мире, кроме России, не желают видеть этого откровеннейшего святотатства.
Фото: УНИАН
Украинские власти и поддерживающие их банды «активистов» ссылаются на то, что УПЦ – структура, подчиненная Московскому патриархату, поэтому, как с «русней», с ней они вправе делать все, что угодно. Можно безнаказанно отбирать храмы, призывать приходских батюшек в действующую армию отнюдь не капелланами, сажать епископов и митрополитов за решетку, а предстоятеля – митрополита Онуфрия – вообще лишить украинского гражданства. О таких «мелочах», как избиения верующих и священников бандами «активистов», вообще говорить не с руки.
А теперь митрополит Онуфрий и руководство УПЦ, как заявили в Госслужбе Украины по этнополитике и свободе совести, должны до 18 августа предоставить официальное решение высших органов УПЦ о выходе из структуры РПЦ. Эта же госслужба, руководимая бывшим штатным коммунистическим атеистом Еленским, требует признать утратившими силу для УПЦ все положения Устава РПЦ, денонсировать акты РПЦ о назначении руководителей епархиальных управлений УПЦ и об «аннексии» епархий, то есть переходе приходов, благочиний и целых епархий из УПЦ в РПЦ после возвращения территорий в Россию.
А если кто-то и хочет быть православным в этом государстве, то к его услугам есть образованная из раскольников и самосвятов «Православная церковь Украины» – плод совместной деятельности бывшего президента Петра Порошенко и константинопольского патриарха Варфоломея. Или еще несколько никем не признанных структур, именующих себя православными, тоже допустимы для киевского режима. А еще есть униаты (Украинская греко-католическая церковь, связанная с Ватиканом), и они сохранили только отдельные обряды традиционного православия.
Такая ситуация складывалась постепенно. Униатству более четырех веков, разные «автокефальные» и прочие самозванные приходы ведут свою историю от 1918 и 1992 года. В общем, история украинских церковных расколов длинна и достойна подробного описания в монографиях и диссертациях. Здесь же речь идет о канонической УПЦ, чья каноничность и законность неоспорима для всех, кроме украинских властей и их обслуги.
В позднесоветское время православные приходы на Украине подчинялись Русской православной церкви на правах экзархата, которым руководил митрополит Филарет (Михаил Денисенко). В октябре 1990 года он был преобразован в автономную УПЦ под руководством того же иерарха. Однако он, воспользовавшись поддержкой бывшего секретаря ЦК КПУ по идеологии, а затем и первого президента Украины Леонида Кравчука, взял курс на автокефалию, то есть полное отделение от Русской церкви.
Филарета не поддержало в его стремлении большинство епископата, и весной 1992 года решением Архиерейского собора УПЦ в Харькове Филарет был выведен за штат, а затем лишен сана и предан анафеме. При этом у ушедших вместе с Михаилом Денисенко (бывшим Филаретом, затем объявившим «себя патриархом киевским») оказалось несколько храмов и монастырей, включая Владимирский собор и Михайловскую обитель в Киеве. На том Соборе новым главой УПЦ был избран митрополит Владимир (Сабодан), а после его смерти в 2014 году – митрополит Онуфрий (Березовский), занимающий эту кафедру и поныне.
Кравчук благоволил Денисенко и до, и после церковного раскола. С приходом Леонида Кучмы ситуация успокоилась: УПЦ никто со стороны государства не мешал, но и неканонические структуры не были распущены. Многим показалось, что все опасности позади, и можно просто жить, веровать и служить Богу. До 2005 года в целом так и было.
Но украинская политическая система, как и общественная жизнь, не предполагала включения режима «защиты от дурака». При идеологически индифферентном главе государства, в ручном управлении не допускавшем гегемонии каких-либо регионов и наборов идей, ситуация казалась стабильной. Однако первый Майдан и последующий приход к власти Виктора Ющенко показали, что это, увы, далеко не так, а рычаги «ручного управления» могут осуществить поворот совсем в другую сторону. Ющенко любил повторять: «Одна нація, одна мова, одна віра». Правда, дальше создания атмосферы нетерпимости и демонстративной поддержки Михаила Денисенко тогда дело не пошло. Та власть еще боялась всплеска массового недовольства со стороны русскоязычного населения и прихожан УПЦ и не решилась на «хирургические меры».
И действительно, при сохранении демократических процедур ющенковскую вертикаль сначала потеснили на региональном уровне, а затем и снесли совсем, сменив его прихожанином УПЦ Виктором Януковичем. И снова создалась иллюзия безопасности. На целых четыре года. Но не более.
А после второго Майдана и государственного переворота стало понятно, что массовое сопротивление было подавлено, а затем локализовалось на территории Донбасса. Новопришедшая власть в лице Александра Турчинова, а затем и Петра Порошенко уяснила, что с помощью уличных банд и СБУ можно нагнуть кого угодно. Что же касается УПЦ, то лишь отдельные пастыри выступили против незаконной власти, и многие из них покинули территорию, этой властью контролируемую. Архипастыри промолчали и во время сожжения людей в Одессе, и по поводу обстрела Донбасса, а некоторые даже просились капелланами на так называемую АТО (но их не взяли туда). Эти прогибы не были засчитаны.
Вместо этого Порошенко сговорился с константинопольским патриархом Варфоломеем и попытался создать параллельную каноническую структуру в лице ПЦУ. И тут пошли захваты храмов, особенно в западных областях. С приходом Зеленского процесс на некоторое время затормозился, но с началом СВО пошел почти в гиперзвуковом режиме.
Не были засчитаны и решения Собора УПЦ от 27 мая 2022 года, когда УПЦ убрала из всех своих учредительных документов упоминания о связи с РПЦ и настойчиво посоветовала не упоминать нигде патриарха Кирилла. И отмежевание от тех священников и архиереев, которые остались на освобожденной российскими властями земле, тоже никак не помогло УПЦ.
Теперь от нее требуют все это зафиксировать недвусмысленно, а также назначить епископов и их окружение в Донецк, Симферополь и т. д., то есть туда, где священники ушли в Россию вместе со своей паствой.
И опять ВСУ не берет оттуда никого в капелланы, только рядовыми в окопы по повесткам.
Если система не сопротивляется нигде и никак, то ее можно уничтожать не только с помощью вооруженных бандитов, но и на законодательном уровне. Так параллельно с рейдерскими захватами храмов стали появляться законопроекты о запрете УПЦ как филиала Русской церкви. Один из них даже стал законом. Против ряда митрополитов возбуждены уголовные дела по политическим статьям, им избраны меры пресечения – Павлу и Лонгину в виде домашнего ареста, а настоятелю Святогорской лавры Арсению вообще выбрано взятие под стражу. Епархии, конечно, обращаются к адвокатам и пытаются защищать остатки своих прав в судах, но результаты минимальны.
И вот теперь лишение предстоятеля Онуфрия украинского гражданства. Понимая, что нет никакого законодательного обоснования этой меры, Зеленский просто засекретил номер этого указа, чтобы какой-то въедливый судья не отменил его случайно. Но просроченный глава Украины прекрасно уяснил, наблюдая за поведением УПЦ с 2014 года, что за это ему ничего не будет, даже анафемы, как когда-то Филарету.
Оставшиеся иерархи поворчат и будут ждать, кого следующего подвергнут репрессиям. Другие православные церкви не заметят или в лучшем случае «выскажут искреннее сожаление», а Румынская ПЦ под видом спасения каноничности просто заберет себе ряд приходов в Южной Бессарабии и на Буковине.
И международная правозащитная общественность промолчит, как почти всегда это бывало. Ведь сколько ни пытайся продемонстрировать свое украинство, все равно тебя записали в русские. И относятся соответствующим образом.
Дмитрий Губин, ВЗГЛЯД