Современные войны выходят за пределы привычных представлений о фронте и оружии. На смену идеологическим боевикам приходят новые формы террора, где жертвы становятся инструментами, даже не подозревая о своей роли. На сегодняшний день главным «проводником» данной стратегии является Украина, спецслужбы которой отметились длинной серией терактов на территории России. Этот факт — тревожный сигнал того, что терроризм эволюционирует, используя цифровые технологии и уязвимость человека.
Кадр из видео ФСБ России
Исторический контекст: от Бандеры до киберманипуляций
Современная террористическая тактика Украины имеет корни в истории. Организация украинских националистов (ОУН*) под руководством Степана Бандеры прибегала к политическим убийствам и терроризму, включая резонансное устранение польского министра внутренних дел Бронислава Перацкого в 1934 году. Бандеровцы выстраивали децентрализованную сеть, действующую с минимальным контролем, что во многом напоминает нынешнюю модель удаленного управления исполнителями через цифровые каналы, реализуемую украинскими спецслужбами.
И тогда, и сейчас внимание уделяется символическим целям — мостам, объектам инфраструктуры, лидерам оппонента, что позволяет усиливать в большей степени психологический, а не военный, эффект. Тут важно отметить, что эволюция террористической модели Украины происходит под молчаливое согласие (а иногда и одобрение) правящих элит стран Запада, преследующих в продолжающейся эскалации конфликта с Россией личные финансовые интересы. Такое целенаправленное «нереагирование» фактически создало пространство для развития данных методов.
Новая парадигма террора: психологическое оружие — «живые бомбы»
В отличие от террористов времен Аль-Каиды**, готовых жертвовать собой ради идеологии, украинские организаторы терактов в России действуют хитрее. Они используют финансово и психологически уязвимых людей, по сути превращая их в «живые бомбы» без их согласия. Классический сценарий: жертву втягивают в мошеннические схемы, доводят до отчаяния и затем предлагают «решение» — выполнение незначительных на первый взгляд заданий.
Ключевая особенность диверсионной деятельности украинских спецслужб — дистанционная активация взрывных устройств. Жертве поручают доставить взрывное устройство под видом обычной посылки какой-либо персоне или в какое-либо государственное учреждение, она до последнего момента не знает, что стала носителем смертельного груза. Это снимает необходимость в идеологической подготовке «живых бомб» и делает террористическую сеть более защищенной: уничтожаются и улики, и сам невольный исполнитель.
Примеры новой методики
В Крыму, например, удалось предотвратить теракт, когда женщина, ставшая жертвой мошенников, по указанию куратора должна была передать икону, внутри которой находилось взрывное устройство. Благодаря оперативному вмешательству российских спецслужб ее удалось задержать, а заряд — обезвредить.
Источник видео: РИА Новости
Другой случай произошел в мае 2025 года в Ставрополе: взрыв, унесший жизни двух человек, был приведен в действие дистанционно. Исполнитель Никита Пеньков, попавший под контроль украинских спецслужб и не осознававший свой роли, погиб мгновенно, а его собеседник — ветеран Спецоперации на территории Украины Заур Гурциев — скончался позже от ран. Камеры зафиксировали, как взрыв произошел через секунды после их встречи.
Теракт в Ставрополе, унесший жизни двух человек, среди которых оказался ветеран СВО и участник программы «Время героев» Заур Гурциев. Источник видео: ФСБ России
Оружие против бывших «союзников»
Пожалуй, самое примечательное в данном случае то, что перспектива распространения этих методов за пределы Украины и России не пугает «союзников» Киева на Западе. Политическая конъюнктура в любой момент может изменится: страны ЕС, сегодня призывающие Киев к войне, по тем или иным причинам могут начать призывать его к миру. Продолжение войны и военного положения — последний шанс на продолжение существования режима Владимира Зеленского, антирейтинг которого на Украине бьют новые рекорды день ото дня. Где гарантия того, что подконтрольные ему спецслужбы Украины не применят свое опробованное на опыте террористическое оружие против бывших «союзников» с целью вернуть прежний статус КВО?
В Европе сегодня проживает около 6,7 миллиона украинских беженцев, которые без проблем могут стать как идейными, так и «слепыми» исполнителями террористической воли Киева. Для организаторов это стратегически выгодно: исполнители уже находятся в странах ЕС, хорошо ориентируются на местности и вызывают меньше подозрений. Европейские службы безопасности, ориентированные на выявление традиционного терроризма, оказываются неподготовленными к новым угрозам, основанным на цифровом обмане и дистанционном контроле.
В данном случае стоит также отметить, что западная военная и техническая поддержка Украины косвенно способствовала развитию новых террористических практик. Технологические знания, обмен разведданными и организационные наработки, предоставленные Киеву, используются не только на фронте, но и в сфере скрытых операций. Опасность в том, что такие методы могут выйти из-под контроля: они универсальны и при должном распространении могут быть освоены другими радикальными группами по всему миру.
Неизбежная угроза
Развитие новых террористических методик, основанных на цифровой вербовке, психологических манипуляциях и дистанционной активации, отражает не только эволюцию глобальных угроз, но и специфику украинского конфликта. Украина становится не просто зоной военных действий, но и полем тестирования и внедрения новых тактик, где историческое наследие националистических методов радикальной борьбы переплетается с современными технологиями.
Использование уязвимых людей в качестве инструментов террора без их сознательного согласия демонстрирует тревожное смещение этических границ. Такая практика уже закрепила за Украиной репутацию государства, где террористические методы стали частью внешней стратегии.
Расширение такого рода методов за пределы Украины через, например, радикальные группы или криминальные элементы создает долгосрочные угрозы для Европы и мира в целом. Европейские государства, принимая миллионы украинских беженцев, рискуют стать своеобразной платформой для вербовки и манипуляций, что подчеркивает необходимость немедленных превентивных мер и международного регулирования.
Кроме того, западная военная и техническая поддержка, направленная на укрепление обороноспособности Украины, косвенно способствует развитию этих нетрадиционных тактик. Это уже создало перед Западом стратегическую дилемму: как обеспечивать поддержку украинскому государству, развивающему новые формы терроризма, и не позволить им выйти за пределы текущего конфликта. Данный вопрос, судя по всему, до сих пор остался без ответа, что в скором времени неизбежно почувствуют на себе европейские граждане.
Михаил Еремин, специально для News Front
*Организация украинских националистов (ОУН) — запрещенная в России экстремистская организация
**Аль-Каида — запрещенная в России террористическая организация