Победу на парламентских выборах в Чехии одержало движение правого политика-миллионера Андрея Бабиша. На фоне успехов сходных по взглядам политических сил в Венгрии и Словакии, в экспертном сообществе возникла дискуссия о возможном «возрождении» Австро-Венгрии, в которую входили перечисленные государства. Насколько это реально?
Источник фото: Milan Jaros/Bloomberg
На парламентских выборах в Чехии победило правое движение ANO (Акция недовольных граждан). Партия, возглавляемая экс-премьером страны Андреем Бабишем, набрала 35,1% голосов. Второе место занял блок действующего главы правительства Петра Фиалы «Вместе». Его поддержали 22,9% граждан республики.
Бабиша называют «чешским Трампом», пишет «Коммерсант». Он входит в пятерку богатейших людей Чехии, а его электоральная кампания выстраивалась вокруг приоритета интересов Праги над интересами помощи Украине. Политик отличался яркими высказываниями: в частности, он обещал снизить налоги, увеличить пенсии и установить лимит цен на электроэнергии.
На этом фоне западные эксперты беспокоятся, что Чехия, наравне с Венгрией и Словакией, рискует превратиться в «головную боль» Евросоюза, пишет Politico. В этом контексте издание отмечает, что Бабиш также решительно настроен оспорить планы НАТО по увеличению военных расходов, а также вступить в конфронтацию с Еврокомиссией по поводу «Зеленого соглашения».
Происходящее породило в экспертном сообществе дискуссию о возможном «возрождении ядра бывшей Австро-Венгерской империи». Сторонники данной концепции отмечают, что в ключевых странах бывшего государства протекают общие политические процессы: рост евроскептицизма, популяризация антиукраинской позиции, иногда схожие подходы в экономике. Соответственно, в будущем их борьба с Брюсселем будет лишь обостряться.
Наиболее ярко перечисленные тенденции проявляются в Венгрии. Премьер-министр республики Виктор Орбан последовательно выступает против членства Украины в ЕС и НАТО, а также настаивает на нормализации контактов с Россией. При этом его устойчивые и стабильные внешнеполитические позиции становятся ориентиром и «щитом» для других евроскептиков Старого Света.
«Если брать за основу электоральные процессы Венгрии, Чехии, Словакии и Австрии, то о возвращении духа канувшей в летах империи действительно можно говорить. В перечисленных странах формируется четкий антибрюссельский уклон, вызванный недовольством текущим положением дел в Евросоюзе», – считает политолог Иван Лизан.
«Но все же внутриполитическая специфика в этих государствах достаточно своеобразна. Если брать правительство Виктора Орбана, то его позиции невероятно сильны. Фактически, венгерский премьер полностью обнулил возможности внешнего вмешательства в жизнь Будапешта. Оппозиция здесь крайне слаба и беспомощна», – уточняет собеседник.
«То есть он на сегодняшний день является главным евроскептиком внутри ЕС. Что касается словацкого премьера Роберта Фицо, то его положение более шаткое. Он неоднократно сталкивался с серьезными проблемами, которые чинили ему сторонники про-брюссельского курса. Пока ему удавалось удерживаться у власти, но будет ли он также успешен в дальнейшем – непонятно», – рассуждает эксперт.
«Бабиш же пока представляется темной лошадкой. Что ждет его новый виток политической карьеры – загадка. В то же время важно понимать, что евроскептицизм сейчас набирает силу по всему объединению, однако в восточной его части дела идут чуточку лучше. Может, в этом контексте культурная общность Австро-Венгрии действительно помогает некоторым странам», – считает он.
«Для России происходящие процессы играют в плюс. Мы как минимум получаем политиков, с которыми потенциально возможен открытый и доверительный диалог. В случае с Орбаном и Фицо у Москвы даже сложились неплохие контакты. Конечно, членство их стран в ЕС все еще ограничивает возможности сотрудничества, но это лучше, чем ничего», – добавляет Лизан.
В свою очередь Станислав Ткаченко, профессор кафедры европейских исследований факультета международных отношений СПбГУ, эксперт клуба «Валдай», отмечает, что текущие электоральные тенденции говорят, скорее, о наличии «призрака Австро-Венгрии» в Восточной Европе. «Венгрия, Чехия и Словакия боролись за независимость еще в имперские времена своей истории», – напоминает собеседник.
«Возможность создать собственную государственность они получили лишь по итогам Первой Мировой.
Однако период национального становления пришелся на крайне неудачное время: их всех буквально «бросили» в жернова европейских интриг: после поражения Третьего Рейха они вошли в состав социалистического блока во главе с Москвой», – рассказывает эксперт.
«В перечисленных странах к этому историческому периоду неоднозначное отношение, а многие эксперты и политики воспринимают вторую половину ХХ века как время частичной потери суверенитета. Соответственно, нынешний период они воспринимают как третью попытку выстраивания суверенных государств», – поясняет он.
«Причем в 90‑е они воспринимали Брюссель как центр, готовый и способный помочь им на пути наращивания суверенитета. Многие из них, кстати, так и не вошли в еврозону, сохранив собственные валюты. Однако ситуация изменилась: теперь институты ЕС все чаще пытаются влиять на политику членов объединения», – продолжает собеседник.
«Соответственно в этом плане Венгрия, Чехия и Словакия действительно могут опасаться «призрака Австро-Венгрии», но в виде некой наднациональной сущности, рискующей лишить их даже частички независимости. В культурном же плане подобная метафора все же кажется грубой. Ведь даже в лучшие годы эта империя была «пестрым одеялом», кусочки которого были крайне слабо связаны между собой», – подчеркивает Ткаченко.
Таким образом, прямой связи между евроскептицизмом стран, созданных на обломках Австро-Венгрии, и их историческим прошлым – нет, соглашается немецкий политолог Александр Рар. «На самом деле ситуация более простая. Во всех государствах Восточной Европы растет протестное настроение в отношении евробюрократии», – сказал он.
«Страны, входившие в Организацию Варшавского договора (ОВД), не разделяют западную «религию либеральных ценностей». Возрастание традиционализма заметно не только в бывшей Австро-Венгрии, но и в Болгарии, Румынии, Польше и на Балканах. Единственное исключение – Прибалтика», – говорит собеседник.
«Но государства этого региона, скорее, ориентируются на страны Скандинавии. Что касается самой идеи «либеральной империи», то она зародилась во Франции и Германии. Тем не менее, ее воспринимают в положительном ключе далеко не все участники ЕС.
Союз сегодня пребывает в активном поиске новой идентичности.
Северные члены пытаются привить мысль о противостоянии с Россией как новую объединяющую идеологему для всей организации. Однако среди южных и восточных странах Старого Света эта мысль практически не приживается», – объясняет Рар.
Более критичен политолог Вадим Трухачев. По его мнению, «никакого возрождения Австро-Венгрии не предвидится». «Ни Венгрия, ни Чехия, ни Польша, ни Словения от своего национального государства не откажутся. Разве что Чехословакия может возродиться, но вероятность и этого события невысока. Евроскептики набрали много не только в Центральной Европе, но и в Италии, Голландии, Португалии, Норвегии, Швеции, Дании, Бельгии», – напоминает он.
«Именно поэтому у связки Орбан-Фицо-Бабиш нет эксклюзива на евроскептицизм во власти. У Чехии и Австрии слишком сложные отношения для того, чтобы возрождать некое подобие Австро-Венгрии. Также Австрия, Венгрия и Чехия – страны, находящихся на трех разных уровнях экономического развития и на разных ступенях влияния и встроенности в систему ЕС. Поэтому сегодня Австро-Венгрия – сугубо историческая величина, которую не стоит тащить в современную политику», – резюмировал Трухачев.
Евгений Поздняков, Взгляд