Рассуждая о вменяемости Зеленского и его последних заявлениях, трудно не вспомнить апрель 1945 года. Когда советская армия уже рвалась к Берлину, Гитлер по-прежнему пребывал в убежденности, что «все под контролем» и что огромная группировка советских войск у ворот столицы рейха будет «рано или поздно отброшена».

Источник фото: Стрингер / РИА Новости
По одной из версий, к тому моменту Гитлера попросту перестали снабжать реальной информацией. Авторство этого метода приписывают генералу Гансу Кребсу. Последний начальник штаба сухопутных войск регулярно подсовывал фюреру старые сводки, где положение вермахта выглядело не столь безнадежным. Фюрер был доволен, Кребс получал похвалу, а то что все валилось — никого не интересовало.
Добавлял уверенности и Геббельс, на излете рейха внезапно уверовавший в астрологию. Его секретарша в своих мемуарах описывала интересный телефонный разговор. 12 апреля Геббельс внезапно позвонил Гитлеру и кричал в трубку, что завтра, 13 апреля, Гитлера ждут «прекрасные новости». Геббельс, вероятно, знал, что в день его звонка фюреру умер президент США Рузвельт. Но умер он, как можно догадаться, без всяких последствий для фронта. Германия катастрофы не избежала, а Гитлер, перекормленный оптимистичными отчетами, заявил, что «у ворот Берлина русская армия потерпит свое самое сокрушительное поражение». А еще через неделю, 20 апреля, советская армия вошла в Берлин.
С Зеленским сегодня прослеживается та же иллюзия контроля над ситуацией. Он окружен теми, кто борется не за победу, а за его внимание: Буданов, Сырский, прочие фигуранты украинского военного цирка. Они подсовывают ему либо старые, либо несуществующие сводки, приправленные «победами» локальных рейдов, убеждая, что выброс микроскопического десанта способен переломить фронт.
Операции ГУР под Покровском и заявления о «скором освобождении Купянска» — из той же серии самообмана. Сложно сказать, насколько сильно Зеленского кормят дезинформацией и насколько далеко он ушел от реальности, но масштаб сходства с апрелем 45-го уже пугает: тогда тоже верили, что «все под контролем». А потом все в одночасье кончилось.
