Взгляд Индии на евразийские проекты

В условиях беспрецедентных сбоев на глобальных торговых путях и перестройки мирового порядка под влиянием геополитической напряженности подход Индии к развитию связей в Евразии эволюционировал от осторожного экономического взаимодействия к решительному стратегическому позиционированию, пишет Ракеш Бхадаурия, генерал-майор в отставке, директор Центра стратегических исследований и моделирования Объединенного института оборонных исследований Индии (Нью-Дели)

Фото: © РИА Ново­сти / Кирилл Кал­ли­ни­ков

Вза­и­мо­дей­ствие Индии с Евра­зи­ей посред­ством про­ек­тов в обла­сти транс­порт­ной связ­но­сти пред­став­ля­ет собой одну из важ­ней­ших стра­те­ги­че­ских пере­ори­ен­та­ций в совре­мен­ных меж­ду­на­род­ных отно­ше­ни­ях. Индий­ская пози­ция отра­жа­ет слож­ное вза­и­мо­дей­ствие исто­ри­че­ских свя­зей, совре­мен­но­го гео­по­ли­ти­че­ско­го дав­ле­ния и буду­щих эко­но­ми­че­ских устрем­ле­ний.

Стратегическая основа: от расширенного соседства к континентальной державе

После окон­ча­ния холод­ной вой­ны Индия ста­ла более чет­ко рас­смат­ри­вать Евра­зию, осо­бен­но Цен­траль­ную Азию, как часть сво­е­го рас­ши­рен­но­го сосед­ства. Этот сдвиг стал более замет­ным, когда реги­он нача­ли назы­вать аре­ной «новой боль­шой игры», вновь при­влек­шей вни­ма­ние все­го мира. Для Индии это озна­ме­но­ва­ло собой суще­ствен­ное изме­не­ние внеш­ней поли­ти­ки – от тра­ди­ци­он­но­го акцен­та на морях к более актив­но­му инте­ре­су к кон­ти­нен­таль­но­му цен­тру Азии. Тео­ре­ти­че­ски индий­ский взгляд на Евра­зию мож­но луч­ше понять через приз­му тео­рии Хэл­фор­да Мак­кин­де­ра о «Харт­лен­де», кото­рая пред­по­ла­га­ет, что тот, кто кон­тро­ли­ру­ет этот цен­траль­ный реги­он, может фор­ми­ро­вать гло­баль­ную дина­ми­ку сил.

Запуск индий­ской поли­ти­ки «Свя­зи с Цен­траль­ной Ази­ей» в 2012 году озна­ме­но­вал фор­ма­ли­за­цию это­го стра­те­ги­че­ско­го виде­ния. В отли­чие от китай­ской ини­ци­а­ти­вы «Пояс и путь», кото­рую Индия вос­при­ни­ма­ет как «геге­мо­нист­ский замы­сел», индий­ский под­ход дела­ет акцент на вза­и­мо­свя­зи, осно­ван­ной на ува­же­нии суве­ре­ни­те­та и «обще­при­знан­ных меж­ду­на­род­ных нор­мах, над­ле­жа­щем управ­ле­нии, вер­хо­вен­стве зако­на, про­зрач­но­сти и равен­стве». Это фило­соф­ское рас­хож­де­ние отра­жа­ет более широ­кую док­три­ну стра­те­ги­че­ской авто­но­мии Индии, соглас­но кото­рой про­ек­ты в обла­сти связ­но­сти слу­жат не толь­ко эко­но­ми­че­ским целям, но и гео­по­ли­ти­че­ско­му балан­су.

Международный транспортный коридор «Север – Юг»: стратегический коридор Индии в Евразию

Меж­ду­на­род­ный транс­порт­ный кори­дор «Север – Юг» (INSTC) явля­ет­ся кра­е­уголь­ным кам­нем индий­ской стра­те­гии раз­ви­тия связ­но­сти в Евра­зии. Эта муль­ти­мо­даль­ная сеть про­тя­жен­но­стью 7200 кило­мет­ров, соеди­ня­ю­щая Мум­баи с Санкт-Петер­бур­гом через Иран и Кас­пий­ское море, вопло­ща­ет индий­ское виде­ние аль­тер­на­тив­ной тор­го­вой архи­тек­ту­ры. С точ­ки зре­ния Индии, INSTC пред­ла­га­ет мно­же­ство стра­те­ги­че­ских пре­иму­ществ: сокра­ща­ет вре­мя тран­зи­та на 40 про­цен­тов и сто­и­мость на 30 про­цен­тов по срав­не­нию с тра­ди­ци­он­ны­ми марш­ру­та­ми через Суэц­кий канал, а так­же созда­ет гео­по­ли­ти­че­ский про­ти­во­вес доми­ни­ро­ва­нию Китая в Цен­траль­ной Азии.

Недав­ние собы­тия зна­чи­тель­но повы­си­ли жиз­не­спо­соб­ность INSTC. Завер­ше­ние стро­и­тель­ства желез­но­до­рож­ной линии Решт – Аста­ра в Иране, финан­си­ру­е­мой за счет рос­сий­ско­го кре­ди­та в раз­ме­ре 1,7 мил­ли­ар­да дол­ла­ров США, ста­нет важ­ней­шим «недо­ста­ю­щим зве­ном» в инфра­струк­ту­ре кори­до­ра. Соглас­но дан­ным Мини­стер­ства транс­пор­та Рос­сии и Дирек­ции меж­ду­на­род­ных транс­порт­ных кори­до­ров, в 2024 году объ­ем пере­во­зок по Меж­ду­на­род­но­му транс­порт­но­му кори­до­ру «Север – Юг» вырос на 19 про­цен­тов, достиг­нув оце­ноч­ных 26,9 мил­ли­о­на тонн, что сви­де­тель­ству­ет об экс­плу­а­та­ци­он­ном потен­ци­а­ле кори­до­ра. Этот про­гресс согла­су­ет­ся с более широ­кой стра­те­ги­ей Индии по созда­нию аль­тер­на­тив­ных тор­го­вых марш­ру­тов, сни­жа­ю­щих зави­си­мость от кон­тро­ли­ру­е­мых Запа­дом мор­ских путей.

Порт Чахбехар: ворота в Центральную Азию

Посколь­ку сооб­ще­ние через Паки­стан невоз­мож­но, Индия ока­зы­ва­ет­ся отре­зан­ной от кон­ти­нен­таль­ной части реги­о­на. Поэто­му раз­ви­тие Инди­ей иран­ско­го пор­та Чах­бе­хар в рам­ках недав­но под­пи­сан­но­го деся­ти­лет­не­го согла­ше­ния сто­и­мо­стью 4 мил­ли­ар­да рупий явля­ет­ся клю­че­вым ком­по­нен­том ее евразий­ской стра­те­гии. Для Индии Чах­бе­хар – это не про­сто ком­мер­че­ское пред­при­я­тие, а стра­те­ги­че­ский актив, обес­пе­чи­ва­ю­щий доступ к Афга­ни­ста­ну и Цен­траль­ной Азии в обход Паки­ста­на. Рас­по­ло­же­ние пор­та за пре­де­ла­ми Ормуз­ско­го про­ли­ва обес­пе­чи­ва­ет Индии пря­мой выход к Индий­ско­му оке­а­ну, что дает зна­чи­тель­ные пре­иму­ще­ства по срав­не­нию с иран­ским пор­том Бен­дер-Аббас.

Успе­хи экс­плу­а­та­ции пор­та под­твер­жда­ют пра­виль­ность индий­ско­го под­хо­да. В пери­од с 2018 года по 2024 год через Чах­бе­хар про­шло более 450 судов, было пере­ва­ле­но 134 082 TEU кон­тей­нер­ных гру­зов и более 8,7 мил­ли­о­нов тонн насып­ных гру­зов. Рост судо­ход­ства на 43 про­цен­та и кон­тей­нер­ных пере­во­зок на 34 про­цен­та в 2023–2024 годах сви­де­тель­ству­ет о рас­ту­щей ком­мер­че­ской жиз­не­спо­соб­но­сти. С точ­ки зре­ния Индии, порт Чах­бе­хар слу­жит несколь­ким целям: содей­ству­ет достав­ке гума­ни­тар­ной помо­щи Афга­ни­ста­ну, обес­пе­чи­ва­ет аль­тер­на­тив­ные марш­ру­ты досту­па к энер­го­но­си­те­лям и урав­но­ве­ши­ва­ет китай­ский порт Гва­дар в Паки­стане.

Экономические реалии и динамика торговли

Несмот­ря на стра­те­ги­че­ские амби­ции, эко­но­ми­че­ское вза­и­мо­дей­ствие Индии с Цен­траль­ной Ази­ей стал­ки­ва­ет­ся со зна­чи­тель­ны­ми про­бле­ма­ми. Дву­сто­рон­ний това­ро­обо­рот меж­ду Инди­ей и Цен­траль­ной Ази­ей достиг при­мер­но 2 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров США, что пред­став­ля­ет собой суще­ствен­ный рост по срав­не­нию с 500 мил­ли­о­на­ми дол­ла­ров США в 2010 году, но оста­ет­ся скром­ным по срав­не­нию с объ­е­мом тор­гов­ли Китая с реги­о­ном в 66,2 мил­ли­ар­да дол­ла­ров США в 2024 году. Это раз­ли­чие отра­жа­ет фун­да­мен­таль­ные струк­тур­ные огра­ни­че­ния, кото­рые индий­ским поли­ти­кам необ­хо­ди­мо устра­нить.

Казах­стан зани­ма­ет лиди­ру­ю­щие пози­ции в тор­гов­ле Индии с Цен­траль­ной Ази­ей, обес­пе­чи­вая 64,5 про­цен­та реги­о­наль­но­го импор­та в Индию и более 1 мил­ли­ар­да дол­ла­ров США в дву­сто­рон­ней тор­гов­ле. Узбе­ки­стан явля­ет­ся основ­ным рын­ком экс­пор­та Индии, обес­пе­чи­вая 45,3 про­цен­та индий­ско­го экс­пор­та в реги­он. Экс­порт­ная кор­зи­на Индии в Цен­траль­ной Азии состо­ит в основ­ном из фар­ма­цев­ти­че­ских пре­па­ра­тов (37,9 про­цен­та), элек­тро­обо­ру­до­ва­ния (12,1 про­цен­та) и меха­ни­че­ских при­бо­ров (10,4 про­цен­та), в то вре­мя как импорт сосре­до­то­чен на мине­раль­ном топ­ли­ве и неф­ти (35,3 про­цен­та), удоб­ре­ни­ях (21,3 про­цен­та) и неор­га­ни­че­ских хими­ка­тах (13 про­цен­тов).

В сов­мест­ном отче­те индий­ско­го Exim Bank и Евразий­ско­го бан­ка раз­ви­тия выяв­лен неис­поль­зо­ван­ный потен­ци­ал в тор­гов­ле в раз­ме­ре допол­ни­тель­ных 2 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров США при усло­вии устра­не­ния узких мест в сфе­ре вза­и­мо­свя­зей и совер­шен­ство­ва­ния меха­низ­мов тор­го­во­го финан­си­ро­ва­ния. Индий­ские инве­сти­ции в Цен­траль­ную Азию, общий объ­ем кото­рых в пери­од с 2010 года по 2023 год соста­вил око­ло 1,5 мил­ли­ар­да дол­ла­ров США, сосре­до­то­че­ны в сек­то­рах энер­ге­ти­ки, гор­но­до­бы­ва­ю­щей про­мыш­лен­но­сти и тек­стиль­ной про­мыш­лен­но­сти.

Индия ведет пере­го­во­ры с ЕАЭС о заклю­че­нии Согла­ше­ния о сво­бод­ной тор­гов­ле в рам­ках стра­те­гии дивер­си­фи­ка­ции тор­гов­ли, сни­же­ния зави­си­мо­сти от рын­ка США и укреп­ле­ния сво­е­го эко­но­ми­че­ско­го при­сут­ствия в Евра­зии, осо­бен­но в свя­зи с высо­ки­ми пошли­на­ми США на индий­ские това­ры в ответ на закуп­ку рос­сий­ской неф­ти.

Морской коридор Ченнаи – Владивосток и стратегическая роль Индии на Дальнем Востоке России

Мор­ской кори­дор Чен­наи – Вла­ди­во­сток, офи­ци­аль­но вве­ден­ный в экс­плу­а­та­цию в нояб­ре 2024 года, пред­став­ля­ет собой мор­ской марш­рут про­тя­жен­но­стью око­ло 10 300 кило­мет­ров, соеди­ня­ю­щий восточ­ное побе­ре­жье Индии с Даль­ним Восто­ком Рос­сии. Этот стра­те­ги­че­ский марш­рут, впер­вые заду­ман­ный во вре­мя визи­та пре­мьер-мини­стра Наренд­ры Моди на Восточ­ный эко­но­ми­че­ский форум во Вла­ди­во­сток в сен­тяб­ре 2019 года, поз­во­лил сокра­тить вре­мя достав­ки гру­зов на 40 про­цен­тов – с 40 до все­го 24 дней по срав­не­нию с тра­ди­ци­он­ным марш­ру­том через Суэц­кий канал. Кори­дор уже начал облег­чать транс­пор­ти­ров­ку важ­ней­ших това­ров, вклю­чая сырую нефть, сжи­жен­ный при­род­ный газ, удоб­ре­ния, дета­ли машин, тек­стиль, уголь и метал­лы. В 2024–2025 финан­со­вом году постав­ки угля вырос­ли на 87 про­цен­тов, а сырой неф­ти — на 48 про­цен­тов.

Инве­сти­ци­он­ные отно­ше­ния зна­чи­тель­но укре­пи­лись в 2019 году, когда пре­мьер-министр Моди объ­явил о бес­пре­це­дент­ной кре­дит­ной линии в раз­ме­ре 1 мил­ли­ар­да дол­ла­ров США, спе­ци­аль­но пред­на­зна­чен­ной для раз­ви­тия Даль­не­го Восто­ка Рос­сии. Это пер­вая в исто­рии кре­дит­ная линия, предо­став­лен­ная Инди­ей зару­беж­но­му реги­о­ну.

Стра­те­ги­че­ское зна­че­ние это­го кори­до­ра выхо­дит за рам­ки эко­но­ми­че­ских выгод, посколь­ку он соот­вет­ству­ет индий­ской поли­ти­ке «Дей­ствуй на Восто­ке» и обес­пе­чи­ва­ет повы­шен­ную энер­ге­ти­че­скую без­опас­ность за счет дивер­си­фи­ка­ции источ­ни­ков импор­та и умень­ше­ния зави­си­мо­сти от неста­биль­ных рын­ков Запад­ной Азии. Более того, кори­дор слу­жит важ­ной аль­тер­на­ти­вой тра­ди­ци­он­ным судо­ход­ным марш­ру­там, нару­шен­ным гео­по­ли­ти­че­ской напря­жен­но­стью, в част­но­сти кри­зи­сом в Крас­ном море, одно­вре­мен­но укреп­ляя при­сут­ствие Индии в Индо-Тихо­оке­ан­ском реги­оне и спо­соб­ствуя дости­же­нию целей по нара­щи­ва­нию объ­е­ма дву­сто­рон­ней тор­гов­ли до 100 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров к 2030 году. Ввод в экс­плу­а­та­цию это­го кори­до­ра поз­во­лит обе­им стра­нам исполь­зо­вать бога­тый ресур­са­ми Даль­ний Восток Рос­сии в каче­стве стра­те­ги­че­ско­го эко­но­ми­че­ско­го узла, соеди­ня­ю­ще­го атлан­ти­че­ские и тихо­оке­ан­ские тор­го­вые сети.

Вызовы и ограничения

Индия стал­ки­ва­ет­ся со зна­чи­тель­ны­ми пре­пят­стви­я­ми, сдер­жи­ва­ю­щи­ми амби­ции в обла­сти евразий­ских транс­порт­ных свя­зей. Гео­гра­фи­че­ские вызо­вы, вклю­чая отсут­ствие пря­мых сухо­пут­ных марш­ру­тов и зави­си­мость от тран­зит­ных согла­ше­ний с тре­тьи­ми стра­на­ми, накла­ды­ва­ют струк­тур­ные огра­ни­че­ния. Ситу­а­ция с без­опас­но­стью в Афга­ни­стане усу­губ­ля­ет эти труд­но­сти, нару­шая тра­ди­ци­он­ные назем­ные пути досту­па в Цен­траль­ную Азию.

Финан­со­вые огра­ни­че­ния пред­став­ля­ют собой еще одну серьез­ную про­бле­му. В отли­чие от Китая, обла­да­ю­ще­го зна­чи­тель­ны­ми воз­мож­но­стя­ми по финан­си­ро­ва­нию ини­ци­а­ти­вы «Пояс и путь», Индия не рас­по­ла­га­ет сопо­ста­ви­мы­ми финан­со­вы­ми ресур­са­ми для мас­штаб­но­го раз­ви­тия инфра­струк­ту­ры. Мед­лен­ные тем­пы завер­ше­ния стро­и­тель­ства INSTC, несмот­ря на согла­ше­ния, заклю­чен­ные еще в 2000 году, отра­жа­ют эти ресурс­ные огра­ни­че­ния и труд­но­сти мно­го­сто­рон­ней коор­ди­на­ции.

Режи­мы санк­ций порож­да­ют допол­ни­тель­ные слож­но­сти. Санк­ции США про­тив Ира­на созда­ют неопре­де­лен­ность в рабо­те индий­ских ком­па­ний, зани­ма­ю­щих­ся раз­ви­ти­ем Чах­бе­ха­ра, несмот­ря на при­зна­ние Соеди­нен­ны­ми Шта­та­ми гума­ни­тар­ной зна­чи­мо­сти это­го пор­та. Недав­няя отме­на Вашинг­то­ном исклю­че­ния из санк­ций для дея­тель­но­сти в пор­ту Чах­бе­хар ослож­ня­ет дея­тель­ность индий­ских ком­па­ний.

Перспективы на будущее и стратегическое видение

Евразий­ские свя­зи Индии отра­жа­ют дол­го­сроч­ное стра­те­ги­че­ское виде­ние, выхо­дя­щее за рам­ки немед­лен­ной эко­но­ми­че­ской отда­чи. Успеш­ный ввод в экс­плу­а­та­цию Меж­ду­на­род­но­го транс­порт­но­го кори­до­ра (МТК) в соче­та­нии с раз­ви­ти­ем пор­та Чах­бе­хар и потен­ци­аль­ной инте­гра­ци­ей в новые транс­порт­ные кори­до­ры может пре­об­ра­зо­вать воз­мож­но­сти Индии в кон­ти­нен­таль­ном вза­и­мо­дей­ствии. Под­ход Индии дела­ет акцент на созда­нии «связ­но­сти на осно­ве пра­вил», кото­рая ува­жа­ет суве­ре­ни­тет и спо­соб­ству­ет вза­им­но­му раз­ви­тию. Это виде­ние кон­тра­сти­ру­ет с китай­ски­ми госу­дар­ствен­но-капи­та­ли­сти­че­ски­ми моде­ля­ми, пред­ла­гая реги­о­наль­ным парт­не­рам аль­тер­на­тив­ные фор­ма­ты вза­и­мо­дей­ствия. Акцент на циф­ро­вую связ­ность, сотруд­ни­че­ство в обла­сти воз­об­нов­ля­е­мых источ­ни­ков энер­гии и кон­так­ты людь­ми допол­ня­ет тра­ди­ци­он­ное раз­ви­тие инфра­струк­ту­ры.

Заключение

Взгляд Индии на евразий­ские про­ек­ты отра­жа­ет глу­бо­кое пони­ма­ние совре­мен­ных гео­по­ли­ти­че­ских реа­лий в соче­та­нии с меня­ю­щим­ся балан­сом сил в Евра­зии и праг­ма­тич­ны­ми эко­но­ми­че­ски­ми рас­че­та­ми. Роль Рос­сии в индий­ских рас­че­тах оста­ет­ся осо­бен­но зна­чи­мой.

Несмот­ря на труд­но­сти, вклю­чая финан­со­вые огра­ни­че­ния, гео­по­ли­ти­че­скую напря­жен­ность и экс­плу­а­та­ци­он­ные слож­но­сти, при­вер­жен­ность Индии аль­тер­на­тив­ным фор­ма­там свя­зей демон­стри­ру­ет ее реши­мость фор­ми­ро­вать моде­ли евразий­ской инте­гра­ции.

Успех этих ини­ци­а­тив будет зави­сеть от спо­соб­но­сти Индии вопло­тить стра­те­ги­че­ское виде­ние в прак­ти­че­скую реаль­ность. В усло­ви­ях изме­не­ния струк­ту­ры миро­вой тор­гов­ли и нару­ше­ния тра­ди­ци­он­ных марш­ру­тов евразий­ские про­ек­ты Индии по раз­ви­тию связ­но­сти могут ока­зать­ся даль­но­вид­ны­ми инве­сти­ци­я­ми в буду­щее эко­но­ми­че­ское и стра­те­ги­че­ское вли­я­ние. Индий­ская пози­ция, под­чер­ки­ва­ю­щая суве­ре­ни­тет в фор­ми­ру­ю­щем­ся мно­го­по­ляр­ном мире, пред­ла­га­ет аль­тер­на­тив­ную модель раз­ви­тия транс­порт­ных свя­зей в XXI веке, спо­соб­ную изме­нить дина­ми­ку кон­ти­нен­таль­ной инте­гра­ции.

Ракеш Бхада­у­рия, «Вал­дай»