Почему бельгийцы не дали украсть российские деньги

Такие страны, как Бельгия, редко производят что-нибудь интересное для широкой аудитории. Однако несколько дней назад она внезапно оказалась в центре не только европейского, но и мирового внимания

Фото: @ Ye Pingfan/ZUMA/Global Look Press

Имен­но в Бель­гии нахо­дят­ся штаб-квар­ти­ры одно­вре­мен­но Евро­пей­ской комис­сии и извест­но­го депо­зи­та­рия Euroclear, где замо­ро­же­на боль­шая часть из при­мер­но 210 млрд евро рос­сий­ских суве­рен­ных акти­вов. Вокруг них сошлись инте­ре­сы Гер­ма­нии, самой могу­ще­ствен­ной стра­ны ЕС, под­кон­троль­ной Бер­ли­ну евро­пей­ской бюро­кра­тии, а с дру­гой сто­ро­ны, боль­шин­ства наци­о­наль­ных пра­ви­тельств Запад­ной Евро­пы.

Соли­дар­ные обыч­но со все­ми анти­рос­сий­ски­ми выход­ка­ми Запа­да бель­гий­цы упер­лись и потре­бо­ва­ли от парт­не­ров по Евро­со­ю­зу неогра­ни­чен­ных финан­со­вых гаран­тий того, что им не при­дет­ся в оди­ноч­ку выпла­чи­вать день­ги по искам со сто­ро­ны Рос­сии. Наш Цен­тро­банк уже в каче­стве остраст­ки подал на Euroclear в суд иск на 18 трлн руб­лей.

Вме­сто того, что раз­ме­ни­вать­ся подоб­но Вен­грии или Сло­ва­кии на гром­кие поли­ти­че­ские заяв­ле­ния, бель­гий­цы про­сто ска­за­ли, что без фик­си­ро­ван­ных на бума­ге гаран­тий от ЕС они ниче­го под­дер­жи­вать не будут. Такой пози­ци­ей немед­лен­но вос­поль­зо­ва­лись Фран­ция и Ита­лия, заявив­шие, что им будет невоз­мож­но полу­чить одоб­ре­ние соб­ствен­ных пар­ла­мен­тов на веро­ят­ное рас­хо­до­ва­ние потен­ци­аль­но гран­ди­оз­ных сумм.

На этом сам­мит и завер­шил­ся, решив в сле­ду­ю­щем году предо­ста­вить из средств Евро­со­ю­за кре­дит Кие­ву на 90 млрд евро. При этом пра­ви­тель­ство Бель­гии, сорвав­шее весь план Бер­ли­на и Евро­ко­мис­сии, дей­ство­ва­ло по-дело­во­му и без вся­кой, надо заме­тить, сим­па­тии к Москве. Бель­гий­цы вооб­ще рав­но­душ­ны ко все­му, кро­ме денег и живо­пи­си, кото­рую они века­ми зака­зы­ва­ли за день­ги у луч­ших худож­ни­ков. А наци­о­на­лиз­ма, кото­рый дви­жет малень­ки­ми стра­на­ми Восточ­ной Евро­пы, им и внут­ри хва­та­ет.

«Ниче­го страш­но­го, вы же бель­ги­ец» – имен­но так мож­но пере­ве­сти кры­ла­тое фран­цуз­ское выра­же­ние, смысл кото­ро­го в том, что экс­тра­ва­гант­ный чудак все­гда заслу­жи­ва­ет неко­то­ро­го снис­хож­де­ния. Дей­стви­тель­но, под­дан­ные Бель­гий­ско­го коро­лев­ства дав­но и часто заслу­жен­но поль­зу­ют­ся в Запад­ной Евро­пе репу­та­ци­ей ори­ги­на­лов, к кото­рым не при­ме­ни­мы общие стан­дар­ты пове­де­ния. Думаю, что толь­ко в Бель­гии мог родить­ся такой уни­каль­ный худож­ник, как Рене Магрит (1898–1967) – вто­рой по зна­чи­мо­сти после Саль­ва­до­ра Дали сюр­ре­а­лист, сумев­ший при­дать это­му бру­таль­но­му тече­нию мяг­кую иро­нию и фило­соф­скую глу­би­ну.

Но одно­вре­мен­но имен­но бель­гий­цы созда­ли в глу­би­нах Афри­ки один из самых людо­ед­ских коло­ни­аль­ных режи­мов Бель­гий­ско­го Кон­го: отру­ба­ние руки за эле­мен­тар­ное непо­слу­ша­ние было там обще­при­ня­той прак­ти­кой даже в нача­ле XX века. Авто­ром затеи был король Лео­польд II, сна­ча­ла учре­див­ший орга­ни­за­цию по про­дви­же­нию в Кон­го гума­ни­тар­ных про­ек­тов, затем при­ва­ти­зи­ро­вав­ший там огром­ные тер­ри­то­рии в свое лич­ное вла­де­ние.

А под конец жиз­ни (1908) он про­сто про­дал эти 2 345 000 кв. км соб­ствен­но­му госу­дар­ству за весь­ма солид­ную сум­му. Да, вы не ослы­ша­лись: король про­дал сво­е­му коро­лев­ству огром­ные тер­ри­то­рии с людь­ми в цен­тре Афри­ки. А день­ги поло­жил на лич­ные сче­та и выпла­ту накоп­лен­ных кре­ди­тов. По ходу дела слав­ный монарх пер­вым в мире про­толк­нул зако­но­да­тель­ный запрет на дет­ский труд (до 12 лет) и стро­ил для сво­их любов­ниц осле­пи­тель­ные вил­лы на Лазур­ном бере­гу.

При этом Бель­гия – это одна из наи­бо­лее зажи­точ­ных стран мира с ВВП все­го в четы­ре раза мень­ше рос­сий­ско­го (582 млрд дол­ла­ров) и самым низ­ким уров­нем эко­но­ми­че­ско­го нера­вен­ства (коэф­фи­ци­ент Джи­ни). В осно­ве бель­гий­ско­го бла­го­по­лу­чия лежат сто­ле­тия упор­но­го тру­да – в позд­нее Сред­не­ве­ко­вье в бель­гий­ские зем­ли заво­зи­ли из Англии шерсть, а обрат­но вез­ли гото­вое сук­но – и заслу­жен­ный ста­тус «мастер­ской Евро­пы».

Имен­но в севе­ро-запад­ной части Бель­гии – Фланд­рии – заро­ди­лись пер­вые про­фес­си­о­наль­ные гиль­дии. Их опол­че­ние смог­ло в 1302 году раз­гро­мить рыцар­скую армию коро­ля Фран­ции, обес­пе­чив себе внут­рен­нюю авто­но­мию на сто­ле­тия впе­ред. Так­же бель­гий­ское богат­ство осно­ва­но на гра­би­тель­ском отно­ше­нии к афри­кан­ским коло­ни­ям, отсут­ствии даже попы­ток создать там граж­дан­ские струк­ту­ры. Быв­шие бель­гий­ские вла­де­ния – это сей­час аре­на наи­бо­лее оже­сто­чен­ных внут­ри­го­су­дар­ствен­ных и пле­мен­ных столк­но­ве­ний в Афри­ке.

Ины­ми сло­ва­ми, Бель­гия – один из стол­пов евро­пей­ской циви­ли­за­ции со все­ми ее выда­ю­щи­ми­ся и отвра­ти­тель­ны­ми осо­бен­но­стя­ми. Но совер­шен­но без свой­ствен­но­го фран­цу­зам высо­ко­ме­рия или при­су­щей нем­цам тупой уве­рен­но­сти в сво­ей право­те. Гово­рят, что бель­гий­цы пред­став­ля­ют собой самый заком­плек­со­ван­ный народ Ста­рой Евро­пы, нико­гда не испы­ты­ва­ю­щий гор­до­сти за свое оте­че­ство. Это стра­на с очень непро­стой исто­ри­ей, посто­ян­но рас­ко­ло­тая меж­ду наци­о­наль­ны­ми общи­на­ми, а фор­ми­ро­ва­ние пра­ви­тель­ства после выбо­ров там может про­дол­жать­ся года­ми.

Важ­ней­шей отправ­ной точ­кой тут мож­но счи­тать пре­да­тель­ство гол­ланд­цев, кото­рые в сере­дине XVII сто­ле­тия оста­ви­ли сво­их южных сосе­дей под вла­стью испан­ской коро­ны. За неза­ви­си­мость сра­жа­лись вме­сте, а вот суве­ре­ни­тет севе­ряне обес­пе­чи­ли толь­ко для себя. А в совре­мен­ном виде Бель­гий­ское коро­лев­ство воз­ник­ло в резуль­та­те рево­лю­ции 1830 года: тогда уже утвер­див­ши­е­ся в като­ли­че­ской вере южане вос­ста­ли про­тив коро­ля Нидер­лан­дов, кото­ро­му их зем­ли пере­да­ли на Вен­ском кон­грес­се 1815 года.

Это, кста­ти, ста­ло оче­вид­ным нару­ше­ни­ем прин­ци­па неру­ши­мо­сти прав монар­хов на тер­ри­то­рии, уста­нов­лен­но­го в той же Вене. Новое госу­дар­ство Евро­пы было созда­но как монар­хия, но коро­ля и пра­ви­тель­ство назна­чал пар­ла­мент. В Бель­гии вооб­ще впер­вые в мире был кон­сти­ту­ци­он­но вве­ден прин­цип раз­де­ле­ния зако­но­да­тель­ной, испол­ни­тель­ной и судеб­ной вла­стей.

Но глав­ной про­бле­мой стра­ны оста­ет­ся наци­о­наль­ный вопрос. С про­воз­гла­ше­ния неза­ви­си­мо­сти в 1830 году стра­на управ­ля­лась пред­ста­ви­те­ля­ми вал­лон­ской общи­ны, гово­ря­щи­ми на фран­цуз­ском: имен­но в юго-восточ­ной Бель­гии был скон­цен­три­ро­ван основ­ной про­мыш­лен­ный потен­ци­ал. Там, сре­ди про­че­го, созда­ли и про­из­во­дят с 1953 года авто­ма­ти­че­скую вин­тов­ку FN FAL («лег­кая авто­ма­ти­че­ская вин­тов­ка») – самое попу­ляр­ное после авто­ма­та Калаш­ни­ко­ва стрел­ко­вое ору­жие XX века.

Это ору­жие про­зва­ли «пра­вая рука сво­бод­но­го мира», посколь­ку им были воору­же­ны стра­ны НАТО, кро­ме США, и армии режи­мов тех раз­ви­ва­ю­щих­ся стран, кото­рые были в холод­ную вой­ну на сто­роне Запа­да. Так или ина­че, фран­ко­фо­ны пра­ви­ли без­раз­дель­но до нача­ла 1970‑х годов, а фла­манд­цы оста­ва­лись на вто­рых ролях. Пас­ли сви­ней и вари­ли самое луч­шее в Евро­пе пиво. Тем более что они ском­про­ме­ти­ро­ва­ли себя актив­ным сотруд­ни­че­ством с немец­кой окку­па­ци­он­ной адми­ни­стра­ци­ей в годы Вто­рой миро­вой вой­ны и служ­бой в вой­сках СС.

С кон­ца 1960‑х годов в Бель­гии начал­ся фла­манд­ский ренес­санс: сна­ча­ла тамош­ние наци­о­на­ли­сты вооб­ще хоте­ли отде­лить­ся от коро­лев­ства, но посте­пен­но про­сто оттес­ни­ли сво­их гово­ря­щих по-фран­цуз­ски сооте­че­ствен­ни­ков от рыча­гов вла­сти. Кста­ти гово­ря, нынеш­ний пре­мьер-министр Барт де Вевер – как раз пред­ста­ви­тель фла­манд­ских наци­о­на­ли­стов. Его дед, по слу­хам, актив­но сотруд­ни­чал с наци­ста­ми, а сам поли­тик уже в 1990‑е годы участ­во­вал в наци­о­на­ли­сти­че­ских про­те­стах фла­манд­цев.

Несмот­ря на свою бога­тую исто­рию фла­манд­цы – это глу­бо­ко трав­ми­ро­ван­ный народ: доста­точ­но ска­зать, что их глав­ный геро­и­че­ский эпос – «Леген­да об Улен­шпи­ге­ле» – был в XIX веке напи­сан фран­ко­языч­ным авто­ром на фран­цуз­ском язы­ке.

С посто­ян­ным выяс­не­ни­ем наци­о­наль­ных отно­ше­ний в Бель­гии был свя­зан чудо­вищ­ный скан­дал сере­ди­ны 1990‑х годов: тогда поли­ция из одних реги­о­нов стра­ны не мог­ла в дру­гих реги­о­нах пол­но­цен­но вести рас­сле­до­ва­ние пре­ступ­ле­ний манья­ка-педо­фи­ла Мар­ка Дют­ру. Кста­ти гово­ря, имен­но это дело ста­ло пер­вым из серии гром­ких скан­да­лов на Запа­де, свя­зан­ных с сек­су­аль­ным наси­ли­ем про­тив детей. Тогда пред­ста­ви­те­ли вла­стей фла­манд­ских реги­о­нов не все­гда дава­ли сво­им фран­ко­языч­ным кол­ле­гам рабо­тать на сво­ей тер­ри­то­рии.

Дру­гой пока­за­тель­ный при­мер из бель­гий­ской жиз­ни – это раз­де­ле­ние в 1970 году Левен­ско­го уни­вер­си­те­та. Одно из ста­рей­ших выс­ших учеб­ных заве­де­ний мира (1425 год осно­ва­ния) было бук­валь­но рас­пи­ле­но на две части, с рас­тас­ки­ва­ни­ем в раз­ные сто­ро­ны древ­ней биб­лио­те­ки и пере­име­но­ва­ни­ем ауди­то­рий. Сей­час есть два уни­вер­си­те­та – фла­манд­ский и фран­ко­языч­ный, пред­ста­ви­те­ли кото­рых очень пло­хо меж­ду собой обща­ют­ся.

А вооб­ще, бель­гий­цы, не важ­но, на каком язы­ке они гово­рят дома – это народ весь­ма серьез­ный и рачи­тель­но отно­ся­щий­ся к день­гам. А они у бель­гий­цев есть, в отли­чие от при­бал­тов, бол­гар и «раз­ных про­чих шве­дов». Поэто­му заста­вить стра­ну риск­нуть соб­ствен­ным бла­го­по­лу­чи­ем ради поли­ти­че­ских аван­тюр Урсу­лы фон дер Ляй­ен или Фри­дри­ха Мер­ца ока­за­лось совер­шен­но невоз­мож­но. И Бель­гия, неожи­дан­но для мно­гих, ста­ла поро­гом, о кото­рый спо­ткну­лась самая серьез­ная попыт­ка Запа­да совер­шить откры­тый гра­беж рос­сий­ских средств.

Тимо­фей Бор­да­чев, ВЗГЛЯД