После завершения холодной войны существование НАТО казалось чем-то незыблемым. На Западе сформировался консенсус, что альянс теперь безальтернативен — а значит, ему ничего не угрожает
Изображение: © РИА Новости / сгенерировано ИИ
После отказа в праве присоединиться к союзу Россия обоснованно воспринимала его как угрозу. Противостояние с альянсом в силу его враждебности долгое время было — и пока еще остается — основной проблемой для Москвы во внешней политике. Попытки разрешить ее дипломатическими методами провалились, а использование Украины в качестве антироссийского форпоста Западом не оставило альтернатив, кроме специальной военной операции.
Россия, ослабленная десятилетним кризисом после распада СССР, с приходом к власти Владимира Путина сумела набрать сил, однако, будем честны, это все еще борьба двух бойцов из разных весовых категорий. Конечно, в руках остается абсолютный козырь в виде ядерного оружия, но, по счастью, до его применения дело не дошло.
Наши оппоненты воспринимали ситуацию аналогичным образом. Мощь западного ВПК в представлении тамошних лидеров должна была обеспечить победу на поле боя. А невиданные ранее экономические санкции — сокрушить экономику «трех процентов мирового ВВП», чтобы отбить у Кремля всякое желание отстаивать собственный суверенитет.
Это видение не выдержало столкновения с реальностью. Из-за разрыва торговых связей с Россией Европа столкнулась с кризисом, местами граничащим с рецессией.
В сложившейся ситуации возникло впечатление, что именно здесь должно появиться стремление защитить собственную независимость: тяжелые времена, как принято надеяться, рождают сильных лидеров, способных действовать в интересах своих народов. Они и должны были вести более самостоятельную политику. Однако пока этот процесс идет ни шатко ни валко. Роды, по всей видимости, проходят тяжело.
Каково же было удивление многих, когда процесс разрушения этой зависимости начался из Вашингтона.
Но если глубже вникнуть в логику действий Дональда Трампа, то становится ясно — она абсолютно рациональна и последовательна.
С распадом СССР Европа год от года все сильнее из союзника превращалась в континент на содержании США. И дело не только в том, что, сокращая собственные армии, европейцы, по сути, прикрывались американским военным зонтиком. В начале 1990‑х Европа была важным рынком сбыта для США, но профицит торгового баланса для Вашингтона сменился дефицитом к концу десятилетия, а затем неуклонно рос. Иными словами, прикрытая мощью американских мускулов, Европа отрастила себе непомерно огромный живот, который еще и кормился с американского стола.
Что получал Вашингтон взамен? Обеспечение легитимности собственных действий в любой точке земного шара. Хотим разбомбить Югославию — нас поддержат, Афганистан — всегда пожалуйста, Ирак — с некоторыми возражениями, но ладно. Хотим перекроить весь Ближний Восток? Тоже не проблема.
Хор привыкших считать себя «мировым большинством» заглушал международное право, превращая его в послушный инструмент в американских руках.
И тут приходит Трамп. Он провозглашает сферой исключительных американских интересов Западное полушарие, отрекаясь от идеи строительства демократии в странах, расположенных на другом конце земли.
Но что еще важнее, он попросту отказывает международному праву в существовании.
«Есть одно ограничение. Моя собственная мораль. Мой собственный разум. Это единственное, что может меня остановить», — провозглашает он.
А значит, его не интересует ни хор иждивенцев, ни песни, которые они поют.
Теперь бывшим американским союзникам придется платить по счетам, и, похоже, Гренландия уйдет в счет долга.
Как человек, сколотивший себе состояние на недвижимости, президент США понимает, что земля — всегда надежное капиталовложение. Оно способно обеспечить ему место в американской истории навсегда.
На фоне украинских событий он, вероятно, задается вопросом: если партнеры не способны обеспечить победу, возможно, Вашингтон не там ищет партнеров?
А Европа… Европу, словно девушку на одну ночь, выставляют за порог. Трамп даже не собирается вызывать для нее такси. Ей, похоже, придется идти пешком.
И в долгом пути ей будет о чем подумать.
Давид Нармания, РИА Новости