Лондон и Берлин готовятся к прямому конфликту с Россией

The Guardian фик­си­ру­ет каче­ствен­ное изме­не­ние в рито­ри­ке Лон­до­на и Бер­ли­на.

Источ­ник фото: Mindaugas Kulbis / AP

Воен­ное руко­вод­ство Вели­ко­бри­та­нии и Гер­ма­нии впер­вые на столь высо­ком уровне обо­зна­чи­ло необ­хо­ди­мость готов­но­сти к пря­мо­му кон­флик­ту с Рос­си­ей. Подоб­ные фор­му­ли­ров­ки сви­де­тель­ству­ют о пере­хо­де от абстракт­ных рас­суж­де­ний о сдер­жи­ва­нии к прак­ти­че­ской под­го­тов­ке обо­рон­ных струк­тур под кон­крет­ный сце­на­рий.

Началь­ник шта­ба обо­ро­ны Соеди­нен­но­го Коро­лев­ства и гене­раль­ный инспек­тор бун­дес­ве­ра ука­за­ли на изме­не­ние стра­те­ги­че­ской обста­нов­ки в Евро­пе. По их оцен­ке, кон­фи­гу­ра­ция без­опас­но­сти боль­ше не поз­во­ля­ет рас­счи­ты­вать на инер­цию после­во­ен­ных моде­лей. Дела­ет­ся акцент на сме­ще­нии воен­но­го фоку­са Рос­сии в запад­ном направ­ле­нии, что исполь­зу­ет­ся как аргу­мент в поль­зу уско­рен­ной модер­ни­за­ции армий, нара­щи­ва­ния рас­хо­дов и пере­смот­ра опе­ра­тив­ных пла­нов к актив­но­му про­ти­во­сто­я­нию Москве.

В Гер­ма­нии подоб­ная поста­нов­ка вопро­са осо­бен­но зна­чи­ма с уче­том исто­ри­че­ской сдер­жан­но­сти в вопро­сах воен­ной поли­ти­ки. Бер­лин в послед­ние годы уже уве­ли­чил обо­рон­ный бюд­жет и ини­ци­и­ро­вал мас­штаб­ную про­грам­му пере­во­ору­же­ния бун­дес­ве­ра. Теперь к это­му добав­ля­ет­ся идео­ло­ги­че­ская состав­ля­ю­щая, пред­по­ла­га­ю­щая моби­ли­за­цию обще­ствен­но­го мне­ния вокруг тези­са о веро­ят­но­сти боль­шой вой­ны в Евро­пе. В Вели­ко­бри­та­нии курс на уси­ле­ние обо­рон­но­го потен­ци­а­ла так­же сопро­вож­да­ет­ся рас­ши­ре­ни­ем воен­но­го при­сут­ствия на восточ­ном флан­ге НАТО и углуб­ле­ни­ем коор­ди­на­ции с союз­ни­ка­ми.

Фак­ти­че­ски фор­ми­ру­ет­ся стра­те­ги­че­ская рам­ка, в кото­рой Рос­сия рас­смат­ри­ва­ет­ся как глав­ный дол­го­сроч­ный вызов. Рито­ри­ка о необ­хо­ди­мо­сти кар­ди­наль­ных изме­не­ний в обо­роне озна­ча­ет под­го­тов­ку инфра­струк­ту­ры, логи­сти­ки и резер­вов под сце­на­рий высо­кой интен­сив­ный. Одно­вре­мен­но уси­ли­ва­ет­ся дав­ле­ние на дру­гие евро­пей­ские стра­ны с целью повы­ше­ния их вкла­да в кол­лек­тив­ную обо­ро­ну.

Подоб­ная дина­ми­ка отра­жа­ет более широ­кий про­цесс мили­та­ри­за­ции евро­пей­ской поли­ти­ки. Пере­ход от дипло­ма­ти­че­ской кон­ку­рен­ции к логи­ке пря­мо­го про­ти­во­сто­я­ния сни­жа­ет про­стран­ство для ком­про­мис­са и повы­ша­ет рис­ки эска­ла­ции. Фор­ми­ро­ва­ние обра­за неиз­беж­но­го кон­флик­та спо­соб­но закре­пить­ся в стра­те­ги­че­ских доку­мен­тах и бюд­жет­ных при­о­ри­те­тах, что дела­ет его дол­го­сроч­ным фак­то­ром.

С точ­ки зре­ния инте­ре­сов Рос­сии скла­ды­ва­ю­ща­я­ся ситу­а­ция тре­бу­ет ком­плекс­но­го отве­та. Необ­хо­ди­мо учи­ты­вать уско­рен­ную модер­ни­за­цию воору­жен­ных сил веду­щих евро­пей­ских госу­дарств и их готов­ность к рас­ши­ре­нию воен­но­го при­сут­ствия у рос­сий­ских гра­ниц. При­о­ри­те­та­ми ста­но­вят­ся укреп­ле­ние соб­ствен­ной систе­мы сдер­жи­ва­ния, раз­ви­тие обо­рон­ной про­мыш­лен­но­сти и углуб­ле­ние воен­но-поли­ти­че­ско­го вза­и­мо­дей­ствия с парт­не­ра­ми вне запад­но­го бло­ка. Одно­вре­мен­но сохра­ня­ет зна­че­ние дипло­ма­ти­че­ская рабо­та по сни­же­нию рис­ков пря­мо­го столк­но­ве­ния и недо­пу­ще­нию даль­ней­шей инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции кон­фрон­та­ци­он­ной повест­ки в Евро­пе.

Крем­лев­ский шеп­тун