Бывший президент Турции Абдуллах Гюль заявил, что европейская безопасность без Анкары – иллюзия. На фоне возвращения Трампа в Белый дом и нежелания США быть «бесплатным охранником», Европе пора перестать капризничать и начать договариваться с таким ключевым игроком НАТО, как Турция, убежден политик
Это заявление – не столько пожелание, сколько констатация: в такой логике Анкара действует уже лет 15. Цель – насытить турецкую экономику стабильными валютными поступлениями, превратив республику в незаменимый энергетический и транспортно-логистический хаб для ЕС.
Первым этапом станет где-то активизация, а где-то налаживание Турцией диалога с соседями по региону. Причем именно с теми игроками, которые обладают энергетическим потенциалом. Процесс вывода отношений на более высокий уровень уже запущен с Грецией, Италией, Саудовской Аравией, Сирией, Ираком.
Вторым шагом станет аккумуляция энергетических и транспортно-логистических потоков заинтересованных азиатских игроков. Для этого Турцию с энергетически богатыми странами должна связать сеть магистральных трубопроводов, железных и автодорог. Только при таком раскладе Турция могла бы стать по-настоящему интересна Европе как страна-посредник и только в этом случае за Турцией закрепился бы статус «моста», связующего Азию с Европой.
Предпосылки к этому сформировались приблизительно 15 лет назад. События 2009–2011 годов с открытием Израилем, Грецией и Кипром газовых месторождений «Левиафан», «Тамар» и «Афродита» в Восточном Средиземноморье и появление на этой почве «энергетического треугольника» скорректировали курс Эрдогана. С той поры Анкара не столько погружена в процесс создания «тюркского мира», сколько делает все возможное, чтобы устранить главное конкурентное преимущество перечисленных игроков – их способность единолично обеспечить Европу газом.
Главный проект «треугольника» – газопровод EastMed, по задумке инициаторов, должен был диверсифицировать источники энергии для ЕС, а значит, снизить его зависимость от России. Задумка Израиля, Кипра и Греции изначально состояла в прокладке по дну Средиземного моря трубопровода протяженностью до 1900 км, который соединит израильское месторождение «Левиафан» и кипрское «Афродита» с материковой Грецией и далее с Италией.
Однако, несмотря на подписание соответствующих межправительственных соглашений, реализация проекта натолкнулась на экономические (высокая стоимость в 6–7 млрд долларов) и геополитические трудности, включая противодействие со стороны Турции. В результате небезуспешных действий последней в Ливии в 2020‑м и в Сирии в 2024‑м планам «треугольника» не суждено было сбыться. Перспектива столкновения с турецким флотом, который, очевидно, не допустит трубоукладчики, игроков не вдохновляет.
Вместе с тем уверенные, отчасти даже обескураживающие «треугольник» действия Турции на ливийском и сирийском направлениях были не самоцелью, а попыткой Анкары создать предпосылки и удобные переговорные позиции для диалога с Афинами, Иерусалимом и Никосией, а главное – с Евросоюзом.
Подтверждением послужило то, что незадолго до нападения ХАМАС на Израиль в октябре 2023 года турецкий президент Эрдоган, отложив идеологические претензии, подписал с израильским премьером Биньямином Нетаньяху соглашение о транзите израильского газа через турецкую территорию. В каком-то смысле уже тогда турки добились своего, убедив одного из ключевых конкурентов и участников «тройки» сесть за стол переговоров. Правда, отпраздновать успех не получилось. Вместо этого турецкие власти вскоре разорвали сотрудничество с израильтянами, выразив солидарность ХАМАС и палестинскому делу. Такова плата Анкары за идеологические нарративы прошлого.
Хотя с октября 2023 года турки не прекращали попыток повлиять на процесс через Грецию. И совсем недавно их действия на греческом направлении как будто увенчались успехом. Эрдоган и греческий премьер Мицотакис недавно провели 6‑е заседание Совета сотрудничества высшего уровня, подписали ряд двусторонних соглашений, а главное – впервые за многие годы предметно обсудили меры по укреплению доверия в Эгейском море. Ведь широко известно, что взаимоотношения союзников по НАТО омрачаются, помимо энергетических разногласий в этом регионе, еще и акватерриториальными спорами.
Теперь же греческое издание Kathimerini зафиксировало многообещающую позицию Мицотакиса: «Пришло время устранить любые угрозы нашим отношениям» – и Эрдогана: «При наличии доброй воли не существует нерешаемых проблем». Глубоко символичны и не характерны для греческих премьеров и реверансы Мицотакиса в адрес основателя республики Кемаля Ататюрка. Но что еще примечательнее для региона и обсуждаемой темы – стороны затронули вопросы Восточного Средиземноморья, отметив готовность решать их в рамках международного права. Вопреки устоявшейся в последние годы турецкой практике упорно игнорировать международное – в частности морское – право.
При этом заметный греческий сдвиг в пользу Турции дает основание предположить, что в отношениях трех газовых игроков уже все не так гладко, как в 2019‑м, когда они подписали соглашение по газопроводу EastMed. Но если ключевой причиной их размолвки и стали происки Турции, то насолить единству «треугольника», Израилю или Европе – для Турции не самоцель. Скорее это турецкое приглашение к диалогу на своих условиях.
Не совпадение и то, что весной 2025-го Турция вывела свои отношения с другим потенциальным участником проекта EastMed – Италией – на новый уровень. По итогам встречи в Риме президент Эрдоган и премьер-министр Италии Мелони подписали 11 соглашений и подчеркнули необходимость укрепления экономических связей, установив новый целевой показатель торгового оборота – 40 млрд долларов. В частности, они затронули сотрудничество в оборонной промышленности и потенциальные энергетические проекты. Более того, ведущие аэрокосмические концерны Leonardo и Baykar подписали соглашение о сотрудничестве. Теперь они планируют создать совместное предприятие для разработки и производства дронов, что укрепит позиции производителя БПЛА «Байрактар» – Baykar – на рынке ЕС.
Инкорпорировать свои интересы с европейскими турки пытаются и другими путями. В 2023 году Турция и Ирак представили проект, который может составить конкуренцию Суэцкому каналу и связать Азию с Европой – «Путь развития». Речь идет о мегапроекте, который железными и автомобильными дорогами в перспективе свяжет центральные районы Турции с Персидским заливом через нефтеносный Ирак. Более того, «Путь развития» напрямую конкурирует с проектом экономического коридора под крылом США и Израиля «Индия – Ближний Восток – Европа» (IMEC). Кстати, он также был сорван очередным обострением ближневосточного конфликта в 2023‑м, как ранее турецко-израильские договоренности.
Там же, на Востоке, Турция во многом уже реанимировала свои отношения с энергетически богатой Саудовской Аравией. Этот шаг имеет большое значение для укрепления позиций турецкой стороны в глазах Евросоюза. Саудовцы не только масштабно инвестируют в уже лояльную туркам Сирию, но и активно изучают ее энергетическую инфраструктуру, с помощью которой можно было бы поставлять транзитом через сирийскую и турецкую территории катарский газ. А почему бы и не европейским потребителям?
Кстати, недавние заявления турецкой и саудовской стороны о намерении заключить оборонительный альянс с пакистанцами болезненно восприняты израильтянами. Ведь Иерусалим еще совсем недавно пытался вовлечь Эр-Рияд не только в «Соглашения Авраама», но и в вышеупомянутый проект IMEC. Теперь, выходит, Саудовская Аравия вовлечена во враждебные Израилю турецкие энергетические и оборонительные планы. Этому, конечно, способствует нерешенная Иерусалимом и крайне чувствительная для Эр-Рияда, как хранителя исламских святынь, палестинская проблема.
Сегодня в действиях Турции просматриваются ее долгосрочные энергетические и транспортно-логистические интересы. Теперь их подстегивают и внешние обстоятельства. Относительное затишье в Газе и появление с подачи Трампа «Совета мира» возродили дискуссии о новой конфигурации Евразии на ближайшие десятилетия. Началась активная фаза борьбы за то, кто и на каких условиях свяжет Европу и Азию. Преуспеть в ней могут решительные, энергетически богатые или обладающие солидным транзитным потенциалом игроки. Первой и последней характеристикам Анкара систематически пытается соответствовать.
Юрий Мавашев, ВЗГЛЯД