Агрессия против Ирана ставит целые страны на грань выживания

Через несколько дней после начала агрессии США и Израиля против Ирана мир начинает сталкиваться с глобальным энергетическим кризисом. Похоже, мы стоим на пороге глобальной перестройки всего мирового рынка углеводородов. Как именно она будет выглядеть – и какова в такой ситуации роль и России, и потребителей нашей нефти?

Фото: @ Сер­гей Красноухов/ТАСС

Пер­вые дни кри­зи­са сохра­ня­лась иллю­зия, что США и Изра­иль смо­гут быст­ро добить­ся побе­ды. Поэто­му цены на нефть рос­ли мед­лен­нее цен на газ. При­чи­на в том, что у трей­де­ров и круп­ных поку­па­те­лей име­ют­ся запа­сы неф­ти на один-три меся­ца, и если бы кон­фликт про­длил­ся недол­го, дефи­цит не успел бы серьез­но ска­зать­ся на потре­би­те­лях. С газом ситу­а­ция иная. В Евро­пе газо­вые хра­ни­ли­ща опу­сто­ше­ны после необыч­но суро­вой зимы, и ста­биль­ность газо­снаб­же­ния все боль­ше зави­сит от регу­ляр­но­сти при­бы­тия тан­ке­ров с СПГ.

При­оста­нов­ка лон­дон­ски­ми стра­хо­вы­ми ком­па­ни­я­ми дей­ствия стра­хо­вых поли­сов вызва­ла прак­ти­че­ски мгно­вен­ную оста­нов­ку дви­же­ния тан­ке­ров и газо­во­зов через Ормуз­ский про­лив. И даль­ше рынок начал реа­ги­ро­вать на все более явный про­вал блиц­кри­га.

Уже к 9 мар­та впер­вые с июля 2022 года сто­и­мость бар­ре­ля неф­ти мар­ки Brent пре­вы­си­ла 110 дол­ла­ров – уве­ли­че­ние на 30% все­го за неде­лю. Рос­сий­ская нефть Urals, ранее про­да­вав­ша­я­ся с суще­ствен­ным дис­кон­том к Brent, подо­ро­жа­ла силь­нее все­го из-за ажи­о­таж­но­го спро­са со сто­ро­ны Китая и Индии. Газ подо­ро­жал нерав­но­мер­но в раз­ных мак­ро­ре­ги­о­нах мира (мак­си­маль­но – в 2,5 раза), в зави­си­мо­сти от мест­ных усло­вий.  Пре­зи­дент Вла­ди­мир Путин пре­ду­пре­дил, что изме­не­ние балан­са спро­са и пред­ло­же­ния угле­во­до­ро­дов в резуль­та­те собы­тий на Ближ­нем Восто­ке при­ве­дет к новой устой­чи­вой цено­вой реаль­но­сти.

Японию и Южную Корею спасут только Россия и США

Для двух круп­ней­ших тех­но­ло­ги­че­ских эко­но­мик Азии – Япо­нии и Южной Кореи – бло­ка­да Ормуз­ско­го про­ли­ва и оста­нов­ка мощ­но­стей в Ката­ре ста­ли «иде­аль­ным штор­мом». Эти стра­ны фак­ти­че­ски явля­ют­ся энер­ге­ти­че­ски­ми ост­ро­ва­ми, где СПГ обес­пе­чи­ва­ет почти 100% потреб­ле­ния газа.

Южная Корея зави­сит от поста­вок из Пер­сид­ско­го зали­ва при­мер­но на 30–35%. В усло­ви­ях бло­ка­ды Сеул мгно­вен­но лишил­ся тре­ти сво­е­го газо­во­го балан­са. Запа­сов СПГ хва­тит на 12–14 дней. Корей­ское пра­ви­тель­ство уже вве­ло экс­трен­ный режим эко­но­мии, огра­ни­чив рабо­ту газо­вых элек­тро­стан­ций и пере­во­дя про­мыш­лен­ность на уголь и мазут, что­бы рас­тя­нуть резер­вы до апре­ля. Цены на ази­ат­ском хабе JKM взле­те­ли с 390 дол­ла­ров за тыся­чу м³ (27 фев­ра­ля) до 910 дол­ла­ров (6 мар­та).

Для Южной Кореи это озна­ча­ет рост себе­сто­и­мо­сти про­из­вод­ства полу­про­вод­ни­ков и ста­ли. Круп­ней­шие ком­па­нии (Samsung, SK Hynix) обес­по­ко­е­ны воз­мож­ным дефи­ци­том инерт­ных газов и ростом сче­тов за элек­три­че­ство, кото­рые могут под­ско­чить на 40% уже в сле­ду­ю­щем квар­та­ле.

У Япо­нии ситу­а­ция несколь­ко получ­ше, эта стра­на тра­ди­ци­он­но под­дер­жи­ва­ет самые высо­кие в мире ком­мер­че­ские запа­сы СПГ. Теку­щих объ­е­мов (~5 млн тонн) хва­тит при­мер­но на 18–21 день нор­маль­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния. Япо­ния так­же име­ет пре­иму­ще­ство в виде 15 дей­ству­ю­щих ядер­ных реак­то­ров. Пере­за­пуск бло­ка № 6 АЭС «Каси­вад­за­ки-Кари­ва» в фев­ра­ле 2026 года поз­во­лил стране сэко­но­мить око­ло 1 млн тонн СПГ еже­год­но, что сего­дня явля­ет­ся кри­ти­че­ским демп­фе­ром. Одна­ко йена уже отре­а­ги­ро­ва­ла паде­ни­ем, так как тор­го­вый баланс стра­ны ушел в глу­бо­кий минус из-за рез­ко подо­ро­жав­ше­го импор­та энер­гии.

Обе стра­ны пыта­ют­ся экс­трен­но пере­ку­пить гру­зы, сле­ду­ю­щие из Австра­лии и США, пред­ла­гая пре­мию к евро­пей­ским ценам: Австра­лия оста­ет­ся глав­ным гаран­том, обес­пе­чи­ва­ю­щим 25–40% импор­та, так как ее марш­ру­ты про­хо­дят вне зоны кон­флик­та. Сахалин‑2 (Рос­сия) стал кри­ти­че­ски важ­ным источ­ни­ком для Япо­нии (око­ло 9% импор­та). Несмот­ря на санк­ции, объ­яв­лен­ные Япо­ни­ей в про­шлые годы, в мар­те 2026 года Токио уве­ли­чил закуп­ки с Саха­ли­на до тех­но­ло­ги­че­ско­го мак­си­му­ма.

Если бло­ка­да Ормуз­ско­го про­ли­ва про­длит­ся более 14 дней, Япо­ния и Южная Корея столк­нут­ся с необ­хо­ди­мо­стью веер­ных отклю­че­ний элек­три­че­ства и оста­нов­ки энер­го­ем­ких про­из­водств.

Един­ствен­ным дол­го­сроч­ным выхо­дом для них оста­ет­ся фор­си­ро­ван­ный воз­врат к атом­ной энер­ге­ти­ке и надеж­да на запуск новых СПГ-тер­ми­на­лов в США, кото­рый ожи­да­ет­ся к кон­цу 2026 года.

Китай: Стратегический разворот к «Силе Сибири – 2»

Китай демон­стри­ру­ет самую высо­кую устой­чи­вость сре­ди стран Ази­ат­ско-Тихо­оке­ан­ско­го реги­о­на. Соб­ствен­ная добы­ча обес­пе­чи­ва­ет более 50% (око­ло 275 млрд м³ в год) внут­рен­не­го потреб­ле­ния газа. Еще око­ло 20% потреб­ле­ния дает тру­бо­про­вод­ный импорт. Тру­ба «Сила Сиби­ри – 1» рабо­та­ет на сверх­про­ект­ной мощ­но­сти (око­ло 40 млрд м³), обес­пе­чи­вая север­ные и восточ­ные про­вин­ции самым деше­вым газом в реги­оне.

Доля СПГ сни­зи­лась до ~28–30%. При этом Китай рас­по­ла­га­ет колос­саль­ным про­фи­ци­том тер­ми­на­лов по при­е­му СПГ (загру­же­ны лишь на 50%), что поз­во­ля­ет ему в любой момент при­нять «аме­ри­кан­ский десант» тан­ке­ров вме­сто забло­ки­ро­ван­ных катар­ских. На март 2026 года Китай рас­по­ла­га­ет стра­те­ги­че­ским резер­вом в объ­е­ме ~35 млрд м³ в под­зем­ных хра­ни­ли­щах (ПХГ).

5 мар­та 2026 года, в рам­ках обна­ро­до­ван­но­го пла­на на новую пяти­лет­ку (2026–2030 гг.), пра­ви­тель­ство КНР офи­ци­аль­но пере­ве­ло про­ект «Сила Сиби­ри – 2» в ста­тус при­о­ри­тет­ной под­го­то­ви­тель­ной фазы. Меж­ду Моск­вой и Пеки­ном под­пи­сан пакет юри­ди­че­ски обя­за­тель­ных мемо­ран­ду­мов. Ранее Китай года­ми затя­ги­вал согла­со­ва­ние цены, но теку­щая цена СПГ в 903 дол­ла­ра за тыся­чу м³ сде­ла­ла рос­сий­ские пред­ло­же­ния по 253–325 дол­ла­ров чрез­вы­чай­но при­вле­ка­тель­ны­ми. Китай выра­зил готов­ность взять на себя зна­чи­тель­ную часть затрат на стро­и­тель­ство участ­ка через Мон­го­лию в обмен на «спе­ци­аль­ную дис­конт­ную сет­ку» в пер­вые 5 лет экс­плу­а­та­ции.

Про­ект мощ­но­стью 50 млрд м³ в год поз­во­лит Китаю прак­ти­че­ски пол­но­стью отка­зать­ся от рис­ко­ван­но­го спо­то­во­го СПГ к 2032–2033 годам. Пред­ва­ри­тель­ные рабо­ты по трас­си­ров­ке марш­ру­та через Мон­го­лию (газо­про­вод «Союз Восток») уже акти­ви­зи­ро­ва­ны.

Европа: расплата за отказ от российского газа

В мар­те 2026 года Евро­па ока­за­лась в пара­док­саль­ной ситу­а­ции. Пре­кра­тив закуп­ки рос­сий­ско­го тру­бо­про­вод­но­го газа, реги­он стал залож­ни­ком гло­баль­но­го рын­ка СПГ. Бло­ка­да Ормуз­ско­го про­ли­ва и оста­нов­ка катар­ско­го экс­пор­та вызва­ли цеп­ную реак­цию, взвин­тив цены на хабе TTF за неде­лю на 68% с $402 до $674 за тыся­чу кубо­мет­ров. При этом для боль­шин­ства немец­ких и ита­льян­ских пред­при­я­тий цена в $400 за тыся­чу кубо­мет­ров явля­ет­ся поро­гом рен­та­бель­но­сти. Ска­чок выше $600 авто­ма­ти­че­ски дела­ет про­из­вод­ство энер­го­ем­ких това­ров (алю­ми­ний, азот­ные удоб­ре­ния) убы­точ­ным.

Евро­па в 2025 году обес­пе­чи­ва­ла свои потреб­но­сти в газе пре­иму­ще­ствен­но за счет трех источ­ни­ков: Нор­ве­гии (~35%), США (~20% в виде СПГ) и Алжи­ра (~12%). Постав­ки из Пер­сид­ско­го зали­ва обес­пе­чи­ва­ли око­ло 10% евро­пей­ско­го импор­та СПГ (Катар – 18 млрд м³, Оман и ОАЭ – 1–2 млрд м³). Поте­ря это­го объ­е­ма сама по себе не кри­тич­на, но кон­ку­рен­ция с Ази­ей (Япо­ни­ей и Коре­ей) за аме­ри­кан­ские тан­ке­ры и бир­же­вой спо­соб опре­де­ле­ния цены созда­ли цено­вое рал­ли.

Тех­ни­че­ски для Евро­пы оста­ет­ся воз­мож­ным полу­че­ние газа из Рос­сии по трем газо­про­во­дам. Это непо­вре­жден­ная нит­ка «Север­но­го пото­ка – 2» (27,5 млрд кубо­мет­ров), про­хо­дя­щий через Поль­шу газо­про­вод «Ямал – Евро­па» (33 млрд кубо­мет­ров), ГТС Укра­и­ны (120–130 млрд кубо­мет­ров). Эти мощ­но­сти мог­ли бы пол­но­стью закрыть дефи­цит, вызван­ный катар­ским кри­зи­сом, за несколь­ко дней. Но в нынеш­ней поли­ти­че­ской реаль­но­сти Евро­пы это невоз­мож­но.

Един­ствен­ный реаль­ный путь для Брюс­се­ля в мар­те 2026 года – пря­мые пере­го­во­ры с Вашинг­то­ном о при­о­ри­тет­ных постав­ках СПГ. США уже пообе­ща­ли напра­вить допол­ни­тель­ные 15 млрд м³ в Евро­пу до кон­ца года, но это физи­че­ски про­изой­дет толь­ко осе­нью, после вво­да тер­ми­на­ла Golden Pass (Техас).

После ата­ки в Сре­ди­зем­ном море на рос­сий­ский тан­кер с СПГ рос­сий­ское руко­вод­ство ста­ло рас­смат­ри­вать воз­мож­ность пре­кра­ще­ния поста­вок газа в Евро­пу, не дожи­да­ясь, пока она сама испол­нит свою угро­зу пол­но­стью отка­зать­ся от рос­сий­ско­го газа. Это рису­ет перед евро­пей­ски­ми поли­ти­ка­ми кош­мар­ный сце­на­рий.

В 2025 году Рос­сия поста­ви­ла в ЕС око­ло 21–24 млрд м³ СПГ. Если этот объ­ем исчез­нет одно­вре­мен­но с катар­ским, Евро­па теря­ет сум­мар­но 40–42 млрд м³ импор­та. В этом слу­чае еже­ме­сяч­ный дефи­цит соста­вит при­мер­но 3,5 млрд м³. При сохра­не­нии теку­ще­го потреб­ле­ния остав­ши­е­ся к сего­дняш­ней дате в ПХГ 32 млрд м³ будут «про­едать­ся» для ком­пен­са­ции импор­та и теку­щих нужд.

К авгу­сту-сен­тяб­рю 2026 года (когда ПХГ долж­ны быть запол­не­ны для сле­ду­ю­ще­го зим­не­го сезо­на) запа­сы газа в них упа­дут до тех­но­ло­ги­че­ско­го мини­му­ма (10–15%), когда дав­ле­ние в тру­бах ста­нет недо­ста­точ­ным для нор­маль­ной рабо­ты систе­мы. И сле­ду­ю­щий зим­ний сезон ста­нет кош­ма­ром. Что про­изой­дет с цена­ми на газ при суще­ству­ю­щей в Евро­пе систе­ме бир­же­во­го цено­об­ра­зо­ва­ния – и поду­мать страш­но.

Пер­вая реак­ция на сло­ва Пути­на про­яви­лась в том, что в Азии (на тер­ми­на­ле JKM) цена газа сни­зи­лась с пико­вых зна­че­ний 3 мар­та (903 дол­ла­ра за 1000 м³) к 9 мар­та до 565 дол­ла­ров. В Евро­пе же про­дол­жил­ся рост с 635 дол­ла­ров 3 мар­та до 660 дол­ла­ров 9 мар­та.

Россия: превращение в «аппарат искусственного дыхания»

Если вой­на затя­нет­ся и уда­ры по пор­там и тер­ми­на­лам ста­нут систем­ны­ми, а бло­ка­да Ормуз­ско­го про­ли­ва – пол­ной, цены на нефть про­дол­жат рас­ти. Это про­изой­дет не сра­зу – у трей­де­ров и потре­би­те­лей име­ют­ся запа­сы на срок до трех меся­цев, но ком­пен­си­ро­вать выпа­да­ю­щие 20% миро­вых поста­вок неф­ти прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Пара­докс в том, что основ­ные резерв­ные мощ­но­сти неф­те­до­бы­чи нахо­дят­ся в стра­нах Пер­сид­ско­го зали­ва и в слу­чае бло­ка­ды Ормуз­ско­го про­ли­ва не могут быть задей­ство­ва­ны.

Пере­кры­тие Ормуз­ско­го про­ли­ва лишит Китай араб­ской и иран­ской неф­ти (око­ло 45–50% все­го его мор­ско­го импор­та). Китай про­дол­жа­ет заби­рать нефть Сау­дов­ской Ара­вии из рас­по­ло­жен­но­го в Крас­ном море пор­та Янбу. Но мощ­ность веду­ще­го туда неф­те­про­во­да огра­ни­че­на (5, мак­си­маль­но – 7 млн бар­ре­лей в сут­ки), а мощ­ность тер­ми­на­ла состав­ля­ет 3 млн бар­ре­лей в сут­ки. Китай экс­трен­но стал пере­ку­пать иду­щую в США вене­су­эль­скую нефть, пред­ла­гая зна­чи­тель­но более высо­кую цену (доля вене­су­эль­ской неф­ти воз­рос­ла до 13%, но это не дол­го­сроч­ный выход). Ну и доля импор­та из Рос­сии уве­ли­чи­лась с 20% до 28%.

Как образ­но напи­са­но в одном аме­ри­кан­ском ана­ли­ти­че­ском обзо­ре, «Рос­сия для Китая пре­вра­ти­лась из «выгод­ной заправ­ки» в «аппа­рат искус­ствен­но­го дыха­ния»». Есте­ствен­но, о преж­них скид­ках на рос­сий­скую нефть речи боль­ше не идет.

Индия, преж­де под дав­ле­ни­ем США коле­бав­ша­я­ся по пово­ду про­дол­же­ния импор­та рос­сий­ской неф­ти, сего­дня настро­е­на купить столь­ко, сколь­ко ей про­да­дут. Более того, Вашинг­тон, обес­по­ко­ен­ный деста­би­ли­за­ци­ей неф­тя­но­го рын­ка, уже снял запрет на рос­сий­скую нефть для Индии и настро­ен рас­пе­ча­тать свои стра­те­ги­че­ские неф­тя­ные резер­вы.

Евро­па полу­ча­ла из Зали­ва в 2025 году око­ло 6% импор­ти­ру­е­мой неф­ти. Основ­ны­ми постав­щи­ка­ми неф­ти были Нор­ве­гия (14,6%), США (14,5%) и Казах­стан (12,2%). Осталь­ные объ­е­мы шли из Афри­ки и Латин­ской Аме­ри­ки. Теперь евро­пей­цам необ­хо­ди­мо искать заме­ну араб­ской неф­ти (от 1,2 до 1,5 млн бар­ре­лей в сут­ки). Искать там, где есть воз­мож­ность нарас­тить добы­чу и без­опас­но транс­пор­ти­ро­вать эту нефть заказ­чи­ку.

Без­опас­ность логи­сти­ки в вопро­сах поста­вок неф­ти ста­ла почти рав­но­знач­на доста­точ­но­сти добы­ва­ю­щих мощ­но­стей и цены. Пер­вые ата­ки на рос­сий­ские тан­ке­ры в Чер­ном и Сре­ди­зем­ном морях толь­ко обо­зна­чи­ли этот вопрос. Тогда на Запа­де поти­ра­ли руки, видя в тер­ро­ри­сти­че­ских дей­стви­ях укра­ин­ских дивер­сан­тов удач­ную воз­мож­ность уда­рить по рос­сий­ско­му неф­тя­но­му экс­пор­ту. Сей­час про­бле­ма без­опас­но­сти вста­ла перед ними в во сто крат боль­шем мас­шта­бе.

И дело не толь­ко в сто­и­мо­сти фрах­та и стра­хов­ки. Вопрос надеж­но­сти поста­вок сего­дня в боль­шей сте­пе­ни опре­де­ля­ет­ся гео­по­ли­ти­че­ским фак­то­ром, кото­рый часто пере­ве­ши­ва­ет при­вле­ка­тель­ные на пер­вый взгляд цены.

* * *

Таким обра­зом, тен­ден­ция уже обо­зна­че­на: при выбо­ре постав­щи­ка неф­ти сего­дня гео­по­ли­ти­че­ский фак­тор ста­но­вит­ся весо­мее при­вле­ка­тель­ной цены. Соеди­нен­ные Шта­ты спа­са­ют энер­го­снаб­же­ние Евро­пы и Япо­нии, Рос­сия – Китая и Индии. Вене­су­э­ла теперь тор­гу­ет нефтью толь­ко под кон­тро­лем Вашинг­то­на. То же самое США хотят сде­лать с Ира­ном. А исход нынеш­ней вой­ны в Зали­ве опре­де­лит, попа­дут ли стра­ны Пер­сид­ско­го зали­ва в пол­ную зави­си­мость от США или аме­ри­кан­цам при­дет­ся уйти из реги­о­на.

Гло­баль­ная эко­но­ми­ка рас­па­да­ет­ся вме­сте с энер­ге­ти­че­ски­ми пото­ка­ми. Посте­пен­но основ­ная часть неф­тя­ных поста­вок будет про­ис­хо­дить внут­ри боль­ших гео­по­ли­ти­че­ских объ­еди­не­ний, а «транс­гра­нич­ная тор­гов­ля» меж­ду скла­ды­ва­ю­щи­ми­ся бло­ка­ми ста­нет сокра­щать­ся.

Сле­ду­ю­щим шагом ста­нет отказ от гло­баль­но­го цено­об­ра­зо­ва­ния. Это уже нача­лось, когда Рос­сии при­шлось про­да­вать свою нефть со скид­кой. Теперь ситу­а­ция пере­вер­ну­лась. Сле­ду­ю­щий шаг (не зав­тра, но уже в обо­зри­мой пер­спек­ти­ве) – начи­нать пере­хо­дить к цено­об­ра­зо­ва­нию в руб­лях (ну или в при­вяз­ке к кор­зине несколь­ких дру­же­ствен­ных валют).

Кста­ти, вве­де­ние неф­те­руб­ля дало бы Рос­сии воз­мож­ность без­бо­лез­нен­но про­ве­сти эмис­сию, необ­хо­ди­мую для под­сте­ги­ва­ния внут­рен­не­го роста рос­сий­ской эко­но­ми­ки. А заод­но при­бли­зить созда­ние руб­ле­вой валют­но-эко­но­ми­че­ской зоны как реша­ю­ще­го усло­вия постро­е­ния по-насто­я­ще­му суве­рен­ной эко­но­ми­ки. Это зада­ча не сего­дняш­не­го дня, но гото­вить­ся к это­му уже пора.

Дмит­рий Сквор­цов, ВЗГЛЯД