Прошедшие в феврале 2026 г. зимние Олимпийские игры в Италии еще раз подтвердили, что лозунг «спорт вне политики» окончательно стал анахронизмом. Несмотря на призывы новой главы МОК Кирсти Ковентри сохранять нейтралитет, игры в Милане запомнились не столько рекордами и медалями, сколько политическими демаршами. В условиях современных конфликтов решения Комитета давно демонстрируют избирательный характер: жесткие санкции в отношении России сочетаются с сохранением полноценного олимпийского статуса Израиля. Этот контраст демонстрирует политику МОК не как результат формального следования Олимпийской хартии, а как отражение внутренних механизмов принятия решений, структуры власти и влияния внешних акторов на современное олимпийское движение
Источник фото: metaratings.ru
Россия в эстафете санкций
В октябре 2023 г. МОК принял решение отстранить Олимпийский комитет России (ОКР) из-за включения в состав олимпийских советов новых территорий, что рассматривалось как нарушение территориальной целостности Украины. Отстранение предполагает, что ОКР больше не может функционировать в качестве национального олимпийского комитета и получать финансирование от олимпийского движения. Данное решение — ощутимый политический жест, синхронизированный с внешнеполитическим курсом стран Запада и отражающий международное осуждение российских действий.
Далее в отношении российских атлетов МОК установил жесткие условия допуска на олимпийские игры в Париже в 2024 г. Некоторые россияне были допущены как «индивидуальные нейтральные атлеты» (AIN) только после верификации, подтверждающей отсутствие связей с военными или спецслужбами, и публичного дистанцирования от военных действий. При этом они были лишены возможности участия в церемонии открытия, а российский флаг сменился на нейтральный, на награждении звучал специальный гимн без слов.
На прошедших в феврале Зимних Олимпийских играх 2026 г. в Милане и Кортине‑д’Ампеццо МОК не только не смягчил позицию, но и закрепил статус-кво. Международные федерации, такие как FIL (санный спорт) и FIS (лыжные виды), попытались максимально заблокировать участие россиян, ссылаясь на невозможность обеспечить безопасность конкуренции и «скандинавское лобби», угрожавшее бойкотом соревнований. В декабре 2025 г. Спортивный арбитражный суд (CAS) удовлетворил апелляцию российской стороны, признав действия FIS дискриминационными и нарушающими принцип политической нейтральности. Только под угрозой юридических санкций FIS была вынуждена выдать нейтральные статусы нескольким спортсменам прямо накануне Олимпиады. В итоге до Олимпиады в Милане допустили всего 13 российских спортсменов в нейтральном статусе. Участие в командных видах спорта, таких как хоккей, осталось под тотальным запретом, а гимн и флаг были полностью исключены из визуального и звукового пространства Олимпиады.
Два конфликта — два подхода
На фоне всех санкций в отношении России возникает закономерный вопрос: почему МОК применяет столь жесткие санкции в одном случае, но полностью игнорирует другие кризисы? Кейс Израиля в этом контексте подходит для сравнения: и Россия, и Израиль сегодня вовлечены в вооруженные конфликты, сопровождающиеся территориальными спорами, обвинениями в нарушении международного права и призывами международного сообщества к бойкотам.
Однако в отношении Израиля МОК занял позицию, принципиально отличающуюся от той, что была применена к России. Еще в преддверии Олимпийских игр в Париже в 2024 г. руководство МОК официально заявило, что вопрос об отстранении Израиля «даже не обсуждался». Израиль сохранил полноценное участие, несмотря на разрушенную спортивную инфраструктуру Газы и наличие израильских спортивных клубов на оккупированных территориях Западного берега.
МОК оправдывает различие подходов, ссылаясь на формальные нормы Олимпийской хартии. В ситуации с Россией поводом для санкций стало включение региональных олимпийских советов спорных территорий в состав ОКР. В израильском же кейсе используется иная логика. МОК отстаивает свою позицию, заявляя о различии случаев: согласно заявлениям бывшего исполнительного директора МОК Кристофа Дюби, жалобы в отношении Израиля и Палестины воспринимаются как «спорные», так как оба национальных олимпийских комитета формально соблюдают Устав МОК, а со стороны Комитета нет подтверждения системных нарушений. При этом факт участия спортивных клубов, базирующихся в израильских поселениях на Западном берегу, в национальных лигах систематически игнорируется. Ответственность за этот вопрос делегируется международным федерациям, которые, в свою очередь, откладывают решения, избегая политического конфликта.
Наглядным подтверждением этого же подхода стала реакция МОК на эскалацию конфликта на Ближнем Востоке в феврале 2026 г. В условиях проведения военных операций и нанесения ударов по территории Ирана со стороны США и Израиля непосредственно перед началом Паралимпийских игр в Милане, руководство комитета воздержалось от введения каких-либо санкционных мер. Вместо этого МОК выпустил заявление, в котором оправдал свое бездействие тем, что резолюция ООН об Олимпийском перемирии носит исключительно «рекомендательный и необязательный характер». МОК официально заявил, что у организации «нет полномочий для принудительного исполнения» перемирия, полностью переложив ответственность на ООН и сославшись на свою политическую нейтральность.
Показательным представляется сравнение реакции МОК на действия Индонезии, отказавшейся принимать израильских спортсменов на Чемпионате мира по гимнастике 2025 г. Тогда МОК незамедлительно ввел санкции против Джакарты, она была лишена права проводить спортивные турниры до тех пор, пока не предоставит гарантии участия всех спортсменов независимо от их гражданства. В то же время, когда европейские страны (например, Румыния, Хорватия) массово отказывали в визах российским спортсменам, даже в нейтральном статусе, для участия в квалификационных турнирах, МОК ограничивался мягкими рекомендациями и не отбирал у этих стран права на проведение соревнований.
Но такое расхождение нельзя объяснить лишь различием конфликтов. Оно указывает на внутренние механизмы принятия решений в МОК, структуру власти внутри организации и влияние внешних акторов.
Кто и что стоит за решениями МОК?
Формально высшим органом МОК является общее собрание его членов — сессия, однако реальная власть сосредоточена в исполнительном комитете — закрытом управленческом ядре, которое определяет стратегические решения в отношении национальных олимпийских комитетов, санкций, интерпретации Олимпийской хартии. Именно этот орган, а не публичные декларации о «спорте вне политики», определяет курс МОК.
Состав исполкома, претерпевший частичные изменения по итогам 144‑й сессии в Греции в 2025 г. и 145‑й сессии в Милане в 2026 г., по-прежнему отражает тесную интеграцию с западными политическими и корпоративными элитами. Ключевые фигуры руководства МОК связаны не только со спортивной бюрократией, но и с транснациональным бизнесом, государственными структурами, что напрямую влияет на характер принимаемых решений.
Особую роль в принятии решений, касающихся Израиля, играет избранный в 2024 г. вице‑президент МОК Херардо Вертхейн. Его одновременное пребывание в руководстве Олимпийского комитета и на посту министра иностранных дел Аргентины (до октября 2025 г.) — пример слияния государственной дипломатии и спортивной бюрократии. Интересными являются обстоятельства, при которых Вертхейн возглавил МИД Аргентины. 30 октября 2024 г. Хавьер Милей со скандалом уволил предыдущего министра Диану Мондино за то, что на Генассамблее ООН она проголосовала вместе с большинством стран против эмбарго США в отношении Кубы, а не присоединилась к позиции США и Израиля. На ее место был немедленно назначен Херардо Вертхейн (на тот момент посол в США). Отсюда политический курс администрации Хавьера Милея, ориентированный на США и Израиль, напрямую перетекает и в олимпийское пространство. В условиях, когда заседания исполкома МОК носят закрытый характер, именно такие фигуры, как Вертхейн, выступают гарантами того, что любые инициативы по пересмотру статуса Израиля будут заблокированы на высшем уровне еще до стадии публичного обсуждения.
Значимой фигурой является и Джин Сайкс, председатель Олимпийского и Паралимпийского комитета США (USOPC) и член МОК. Его влияние определяется статусом США как страны — хозяйки будущих Олимпийских игр в Лос-Анджелесе в 2028 г. Сайкс следит за тем, чтобы решения МОК не шли вразрез с интересами Вашингтона. Так, на Олимпийском саммите в Лозанне в декабре 2025 г. Сайкс публично осудил попытки отстранить израильтян от Чемпионата мира по гимнастике в Индонезии, заявив, что такие бойкоты «не отражают того направления, которое МОК хотел бы видеть в международном спорте». При этом он поддерживает риторику о том, что спортсмены не должны нести ответственность за действия правительств, но на практике применяет этот принцип только к союзникам США и игнорирует в случае с Россией.
Дополнительную внутреннюю поддержку Израиля в МОК оказывает Яэль Арад, президент Олимпийского комитета Израиля и член МОК с 2023 г. Арад активно использует инструменты «мягкой силы», выстраивая нарратив исторической уязвимости и угроз безопасности израильских спортсменов. Например, в августе 2024 г. требования Палестинского олимпийского комитета об отстранении Израиля она назвала «психологическим террором». Апеллирование к трагедии Мюнхена 1972 г. (теракт, совершенный во время Олимпийских игр в Мюнхене террористической палестинской организации «Черный сентябрь», жертвами которого стали члены израильской олимпийской сборной) позволяет переводить любые попытки обсуждения санкций в плоскость борьбы с антисемитизмом, что делает саму дискуссию нежелательной для руководства МОК.
Таким образом, структура руководства МОК представляет собой замкнутую элитарную сеть, в которой политическая ориентация и корпоративные интересы напрямую влияют на интерпретацию Олимпийской хартии.
Кроме того, ключевым ограничителем для МОК остается его финансовая модель. Большая часть доходов организации поступает от продажи прав на трансляцию и спонсорских контрактов. Центральное место в этой системе занимает американский медиаконцерн NBCUniversal, контракт с которым обеспечивает почти половину всех доходов МОК. Только по текущему контракту (с 2021 по 2032 г.) NBC заплатил МОК 7,65 млрд долл., а в марте 2025 г. стороны подписали соглашение о продлении прав до 2036 г. еще на 3 млрд долл. Фундамент финансовой стабильности комитета составляет эксклюзивная программа глобального спонсорства The Olympic Partner (TOP), которая наряду с продажей телевизионных прав формирует практически весь бюджет организации, где доминирует американский капитал. В список генеральных спонсоров МОК входят крупнейшие транснациональные корпорации США: Visa, Coca-Cola, Procter & Gamble, Airbnb.
Такая финансовая зависимость напрямую определяет политику МОК в отношении Израиля. В США действует жесткое политическое и юридическое лобби, направленное против любых попыток давления на Тель-Авив. На сегодняшний день более 35 штатов США приняли законы против движения за бойкот Израиля (BDS, Boycott, Divestment and Sanctions), запрещающие государственным структурам инвестировать в компании или заключать контракты с бизнесом, который поддерживает бойкот Израиля. Если бы МОК ввел санкции против Олимпийского комитета Израиля, американские генеральные спонсоры комитета немедленно оказались бы под ударом. Им грозили бы суды, бойкоты со стороны потребителей и потеря правительственных контрактов в США за спонсирование «антиизраильской» организации.
Показателен прецедент с компанией Airbnb, которая в 2018 г. попыталась удалить со своей платформы объявления о сдаче жилья в израильских поселениях на оккупированном Западном берегу р. Иордан. Это решение вызвало мгновенную реакцию со стороны США: власти штатов пригрозили компании экономическими санкциями, а произраильские организации подали серию исков в американские суды. В результате, понеся репутационные и финансовые издержки, Airbnb отменила свое решение.
Это наглядно демонстрирует, как в условиях сильного произраильского лобби в США любые санкции против Израиля создали бы риск политического давления на МОК и угрозу пересмотра ключевых коммерческих соглашений. В отличие от этого, российский рынок не имел сопоставимого значения, а разрыв с ним не угрожал финансовой устойчивости организации.
«Спорт в политике»
Израильский кейс позволяет рассматривать МОК не просто как спортивную организацию, а как участника глобальной политической игры. Его решения формируются под воздействием финансовых потоков, геополитических союзов и внутренних лоббистских сетей. Двойные стандарты в данном контексте являются особенностью системы.
Олимпийский комитет уже давно действует не как универсальный арбитр, а как политический актор, встроенный в систему западной гегемонии. В этом смысле пример с Израилем становится ключом к пониманию того, почему принцип аполитичности остается скорее риторической формулой, чем реальным регулятивным механизмом современного олимпийского движения.
Мария Левина, РСМД