Начавшаяся 28 февраля агрессия Израиля и США против Ирана уже спровоцировала военные действия на значительной части Ближнего Востока. Впрочем, она может выйти за пределы региона, затронув весь мир. Такое может произойти в случае, если в войне будет задействована ядерное оружие. Впрочем, война может затронуть всю планету и в случае, если она спровоцирует мировой экономический кризис. Вероятность этого не так мала, как кажется
Изображение сгенерировано ИИ
Еще до начала нынешней войны на Ближнем Востоке эксперты говорили, что на горизонте собираются тучи, предвещающие грозу мирового экономического кризиса. Спорили лишь о том, с какой страны может он начаться, а также о времени начала кризиса. Большинство экспертов относили дату на 2027 год. А если верить прогнозам МВФ и Всемирного банка, то нынешний год должен был бы быть более или менее благополучным. Прирост мирового ВВП (в реальном выражении, т. е. с учетом инфляции) в 2026 году МВФ оценивает в 3,8%; Всемирный банк – в 2,6%. Оценки эти были обнародованы в начале нынешнего года. Сейчас их, конечно, с учетом начавшейся войны надо переписывать. Но пока на сайтах указанных организаций висят старые цифры. Поскольку в МВФ и Всемирном банке нет прозорливцев, которые знают, когда и как закончится война. И закончится ли она вообще в этом году.
Кризис – это рецессия, а по-русски – падение, или снижение. Снижение валового внутреннего продукта (ВВП) по сравнению с предыдущим годом. В XXI веке это уже происходило дважды. В 2009 году мировой ВВП упал на 2,2%. А в 2020 году снижение мирового ВВП составило 3,25%.
Первое упомянутое падение мирового ВВП было спровоцировано начавшимся еще в 2007 году ипотечным кризисом в США, переросшим в 2008 году в мировой финансовый кризис, а в 2009 году уже произошла мировая экономическая рецессия.
Рецессия мировой экономики в 2020 году была, на первый взгляд, спровоцирована так называемой пандемией ковида, которая привела к массовым локдаунам по всему миру. Но въедливые эксперты утверждают, что «пандемия ковида» была лишь дымовой завесой, прикрывавшей накопившиеся диспропорции в экономиках отдельных стран и в мировой экономике. А потому впервые за всю историю капитализма причины экономического кризиса списали не на жадность капиталистов, а на невидимый вирус.
Сейчас в мировой экономике и экономиках отдельных стран также накопились разного рода диспропорции, которые могут вылиться в масштабную рецессию. Самая главная диспропорция – между производством (предложением) товаров и услуг и ограниченным платежеспособным спросом общества. Это классическое противоречие капитализма, о котором еще более полутора веков назад писал Карл Маркс в «Капитале». К нему добавляются диспропорции в платежных и торговых балансах, а также бюджетные дисбалансы. Хронические бюджетные дисбалансы – дефициты государственных бюджетов. Они находят свое яркое проявление в росте государственных долгов.
Что касается войн, пандемий, субъективных решений политиков (типа указов Трампа о введении протекционистских пошлин), то они выступают лишь катализаторами, усугубляющими диспропорции и противоречия национальных и мировой экономик.
Даже если бы не было войны на Ближнем Востоке, мировая рецессия началась бы. А вспыхнувшая на Ближнем Востоке война лишь ускорила ее приближение. И многие эксперты дату ее начала перенесли с 2027 на 2026 год. Переносится не только дата начала. Также признается, что война сделает рецессию более затяжной и глубокой.
Конечно, главным «триггером» («спусковым крючком»), способным запустить кризис, все эксперты без исключения называют рост цен на энергоносители. Этот рост обусловлен предпринятой Ираном блокировкой Ормузского пролива, через который проходит примерно 20% всей транспортируемой морем нефти на планете. Накануне войны, в конце февраля, цена нефти марки «брент» равнялась примерно 70 долларам за баррель. В середине марта она уже находилась на уровне 100–105 долларов. Т.е. за две недели рост цены в полтора раза. Это даже более резкий взлет цен на черное золото, чем в 2022 году. Тогда цены в августе были примерно на 35% выше, чем в начале года. Был лишь один случай в истории нефтяного рынка, когда имел место еще более резкий взлет цен на черное золото. Это произошло в 1973 году. Тогдашний взлет цен также был спровоцирован войной на Ближнем Востоке («война судного дня»). С 3 долларов за баррель в октябре цена к началу декабря выросла до 13 долларов. Т.е. имела место четырехкратное удорожание черного золота. Потом цена была несколько «скорректирована», но к начальным значениям она и близко не приближалась.
Сколько продлится блокировка Ормузского пролива, никто не знает. Чаще всего эксперты неопределенно говорят: до лета текущего года. Но даже если у войны будет «happy end» и пролив будет опять открыт для всех танкеров, то возвращения к первоначальным ценам на черное золото не будет. Главная причина в том, что нефтедобыча монархий Персидского залива серьезно подорвана войной и даже до конца текущего года она вряд ли выйдет на довоенный уровень.
К этому следует добавить, что предложение нефти на мировом рынке может сдерживаться по той причине, что может произойти частичная блокировка поставок нефти через другое «бутылочное горлышко», которое называется Баб-эль-Мандебский пролив. Это пролив на входе в Красное море со стороны Аравийского моря. Через него, по оценкам, проходит 12 процентов мировых потоков нефти. И йеменские хуситы, решительно встав на сторону Ирана, в настоящее время уже начинают ограничивать прохождение судов через это «бутылочное горлышко».
Полная или частичная блокировка указанных проливов сказывается не только на ценах на нефть. Также растут цены на такие товары, как алюминий, удобрения (азотистые), нефтепродукты, сжиженный газ. В силу резкого удорожания логистики (фрахт судов и страхование грузов) дорожает все, что проходит через «бутылочные горлышки» Персидского залива и Красного моря. Я об этом подробно говорю по той причине, что многие экономисты уверены, что «фактор Ормузского залива» спровоцирует всплеск инфляции в большинстве стран мира. В 2022 году, по оценкам МВФ, инфляция по миру составила 8,8%. В этом году, если блокировка Ормузского пролива продолжится, то можно ожидать уже двузначной годовой инфляции (т. е. выше 10 процентов).
Как государства будут реагировать на такой разгон инфляции? Скорее всего, ужесточением денежно-кредитной политики центробанков. Денежным властям придется повышать ключевую ставку. А такое повышение и может стать непосредственным «триггером» рецессии.
Американский президент Дональд Трамп и в первый срок своего пребывания в Белом доме добивался максимально возможного снижения ключевой ставки ФРС США. И во второй срок пребывания в Белом доме он продолжает бороться за низкую (а лучше вообще нулевую) ключевую ставку. Это ему надо для того, чтобы минимизировать бюджетные расходы на обслуживание государственного долга и не допускать высокого курса американского доллара по отношению к другим резервным валютам (способ поддержания конкурентоспособности американской экономики).
Однако, судя по всему, Кевин Уорш, который должен занять в ближайшее время (май-июнь) пост главы ФРС США (сменив Джерома Пауэлла), будет действовать с точностью до наоборот. Он будет повышать ключевую ставку. Ведь американскому президенту с его амбициозными планами и проектам нужны даже не миллиарды, а триллионы долларов. А эти триллионы долларов можно привлечь в государственную казну лишь через повышение ключевой ставки. Ибо ключевая ставка ФРС США является ориентиром для процентных ставок казначейских бумаг, закрывающих дефициты американского бюджета.
В ближайшее время мы будем наблюдать в американской экономике два параллельных процесса, провоцируемых повышением ключевой ставки. С одной стороны, дорогие деньги в американской экономике будут ее тормозить, переводя ее сначала в состояние стагнации (застоя), а затем и рецессии (спада). Чтобы остановить сползание экономики в стагнацию и рецессию, денежные власти будут на ее поддержание и спасение бросать гигантские объемы бюджетных денег (как это было во время так называемой пандемии ковида). И все большую часть необходимых денег власти будут получать не за счет налогов и пошлин, а за счет размещения новых партий казначейских бумаг. Спрос на которые, еще раз повторю, будет поддерживаться за счет высокой ключевой ставки.
Дональд Трамп еще в 2016 году, когда вел свою предвыборную кампанию, заявлял, что его очень и очень волнует государственный долг США. Осенью 2016 года государственный долг США составлял 19,5 трлн долл., или 106% ВВП. Он тогда обещал, что не только остановит дальнейший рост государственного долга, но даже будет его уменьшать – как в абсолютном, так и относительном выражении. В конце 2020 года, на излете первого срока пребывания Трампа в Белом доме государственный долг вырост до 27 трлн долларов.
Второй срок пребывания в Белом доме Трамп начал при величине государственного долга, равной 36 трлн долл. (122% ВВП). 18 марта пришла новость: государственный долг США достиг 39 трлн долларов (130% ВВП). Получается, что за один год и неполных два месяца пребывания Трампа на посту президента США государственный долг увеличился на 3 трлн долларов. Такой скорости роста государственный долг не демонстрировал ни при одном президенте США. Если исходить из скорости роста долга за первый год пребывания Трампа в Белом доме, то получается, что до конца президентского срока Трампа государственный долг прирастет еще примерно на 8 трлн долларов. Но учитывая растущую необходимость в бюджетных расходах на проведение внешней империалистической политики США, а также в государственных расходах на поддержание стагнирующей американской экономики, думаю, что до конца 2028 – начала 2029 гг. государственный долг США может прирасти на все 10 триллионов и даже добраться до планки в 50 триллионов долларов.
Впрочем, мои расчеты можно считать чисто гипотетическими. Поскольку американская экономика сорвется в рецессию гораздо раньше.
Я говорю сейчас об экономике США. Но похожая ситуация с государственным долгом существует и в других странах. По относительному уровню госдолга впереди планеты всей Япония (почти 240% ВВП). В Европе особенно выделяются Греция (более 150% ВВП) и Италия (почти 140%). А в целом по Евросоюзу показатель превышает 80% ВВП. По Китаю оценки разнятся: в диапазоне от 90 до 100% ВВП.
Темпы экономического развития стран и уровень их государственного долга – очень взаимосвязанные параметры. Чтобы обслуживать государственный долг (т. е. уплачивать проценты по долгу), экономика должна прирастать. Иначе будет происходить «проедание» экономики. Или же обслуживание государственного долга будет происходить за счет новых заимствований и роста пирамиды государственного долга. Предположим, что долг страны составляет 100% ВВП. Предположим, что процентные ставки по государственному долгу составляют 5 процентов годовых. Страна для обслуживания государственного долга должна иметь прирост ВВП за год не менее 5%. Такой прирост ВВП сегодня не могут обеспечить ни США, ни Европа. Может быть, с трудом – только Китай.
Но ситуация в мировой экономике намного более критичная. По той причине, что, кроме государственных долгов, есть еще долги негосударственные. Это и долги компаний разных секторов экономики, и долги банков и финансовых организаций, и долги сектора домашних хозяйств (т. е. долги физических лиц). Суммарная величина всех видов долгов по отношению к ВВП наиболее высокая в трех центрах мировой экономики – США, Европейском союзе и Китае. Везде примерно по 300% ВВП. А ведь для обслуживания такого долга требуется годовой прирост ВВП уже не на 5, а 15%. Все три центра мировой экономики оказались в долговой ловушке, из которой выход найти сложно.
Теоретически из долговой ловушки можно выйти следующими способами.
Способ первый. Власти страны объявляют дефолт по своим долговым обязательствам. Какие-то долги списываются. Какие-то погашаются за счет национального богатства страны (природные ресурсы, государственное имущество и проч.). При таком варианте страна теряет свой национальный суверенитет. Над ней устанавливается контроль со стороны кредиторов и заимодавцев.
Способ второй. Власти обнуляют долги страны с помощью разгона инфляции (для чего включается на полную мощность «печатный станок» центробанка).
Способ третий. Власти страны начинают большую войну. Войну против тех стран, которые выступают ее кредиторами и заимодавцами. И в случае победы страна «прощает себе свои долги». А при случае она как победительница даже получает «ренту» в виде репараций и контрибуций от побежденных.
Как мне кажется, Трамп хочет решить проблему государственного (а, может быть, и не только государственного) долга США именно третьим способом. Иначе как объяснить, что «миротворец» Трамп решил ввязаться в войну на Ближнем Востоке? Но это я так, в порядке подсказки 47-му президенту, который не может внятно ответить на задаваемый ему вопрос, зачем он втянул Америку в военную авантюру на Ближнем Востоке.
Конечно, обнулить или даже сократить американский государственный долг этой войной Трамп не сумеет. Скорее, наоборот военные расходы этот долг сильно увеличат. Зато кризис в американской, а затем и в мировой экономике такая война неизбежно спровоцирует. Скорее всего, уже в этом году.
Валентин Катасонов, ФСК