Срок ультиматума, который президент США Дональд Трамп выдвинул Ирану, вновь истекает вечером 7 апреля. Белый дом в седьмой раз переносит дедлайн, а Тегеран демонстративно отвергает американские условия.
Источник фото: REUTERS / Evan Vucci
Тем временем в Ормузском проливе уже месяц парализовано судоходство, а мировые центры силы начали свои торги за контроль этого важного логистического узла. Так Иран начал принимать платежи за проход судов через Ормуз в юанях вместо доллара, заявил американский сенатор.
То, что начиналось как жесткая демонстрация силы, превратилось в серию отсрочек, над которыми уже насмехаются в соцсетях иранские власти. Первый 48-часовой ультиматум с требованием открыть пролив был предъявлен еще 22 марта. За ним последовали новые отсрочки — сначала на 5 дней, затем на 10.
7 апреля Иран официально отверг предложение о 45-дневном перемирии, назвав его «ловушкой». В ответ Трамп вновь передвинул «последний шанс». Иранское руководство соглашается на прекращение огня, но исключительно на своих условиях.
Но самым неожиданным итогом ультиматума стало дипломатическое фиаско Вашингтона. Призыв Трампа сформировать международную коалицию для защиты Ормузского пролива провалился. Франция, Финляндия, Япония и Южная Корея — все отказались направлять свои флоты. И этому есть не только военно-политичесческое, но скорее геоэкономическое объяснение. Какое – рассказали эксперты в своих соцсетях.
Экономический аналитик Алексей Кущ
Развилка Ближнего востока. Развилка Западного мегакластера. Развилка мира. И Развилка Украины. Ситуация на Ближнем Востоке носит намного более глубинное влияние на структуру мир-системы, чем просто нули на ценах за баррель. Это даже более глубинное влияние, нежели борьба двух форматов: нефтедоллара и нефтеюаня (хотя все идет к тому, что США получат для своей валюты статус криптодоллара, а Китай – таки нефтеюаня).
Речь идет о глобальной фрагментации. Мир-системные войны всегда приводят к перераспределению ключевых ресурсных потоков и появлению новых точек накопления капитала.
На данный момент, ЕС готов продолжать свое косвенное участие в Первой Паневропейской войне, которая идет с 2022 года, но США уже приняли решение о постепенном выходе из нее. В то же время США с каждым днем затягивает в Первую Паназиатскую войну, которая началась в 2026 году в Иране, а ЕС отказывается в нее вступать. Налицо раскол некогда единого Западного мегакластера: у каждого из обломков оного теперь «своя война».
Страны Персидского залива с их триллионными капиталами и запасами нефти сейчас также находятся на исторической развилке: кто сможет их защитить – того они и доминион. Земля их богата, но на ней устроили беспорядок – впору кликать «варяжские дружины». А еще ключевой развилкой для стран Залива является направление логистики: куда пойдет нефть. Если по старинке через Ормуз – контроль за Ираном (считай, за Китаем). Если через Сирию по трубопроводам в сирийские и турецкие порты – контроль за Сирией и Турцией. Если через Израиль и его порты – контроль за Израилем и США. Война стала средством воспитания монархий Залива со стороны США: они стали плохо слушаться, не подписывают Авраамические соглашения с Израилем, пытаются сотрудничать с Китаем. В общем, играют в самостоятельность. А должны целовать и даже не руку… Таким образом, по итогам войны монархиям Залива придется:
- либо договариваться с Ираном (Иран = Китай) – то есть таки с Пекином;
- либо договариваться с Турцией и Пакистаном о защите и транспортировать нефть и газ через Сирию/Турцию в Европу;
- либо договариваться с США, заключать Авраамические соглашения с Израилем и транспортировать нефть и газ через Израиль.
Три варианта и, возможно, будет микс, потому что за один день трубопроводы не построишь. На кону стоят инфраструктурные инвестиции в 100 млрд дол. Кто их получит? Турция и Сирия? Или Израиль и США?
При этом, какое-то время придется пользоваться Ормузским проливом и «платить дань» Ирану, попутно снабжая нефтью Китай, который любит диверсифицировать источники энергии.
Украина могла присоединится либо к израильско-американскому проекту, либо к турецко-сирийскому. Выбор сделан в пользу турецко-сирийского. И это логично. Потому что, во-первых, в израильско-американский проект нас никто не звал. Во-вторых, ЕС поддерживает Турцию и Сирию, а не Израиль. А ЕС как ни крути – уже единственный финансовый донор для Украины.
В‑третьих, Турция играет ключевую роль в черноморской геополитической операционной зоне, а Израиль – в Восточно-средиземноморской. А мы находимся в черноморской. Был правда еще один вариант – не делать выбор вообще или не заявлять о нем. Потому что такой выбор – это прощание с «американским проектом». И жесткая сцепка с европейским. Именно сцепка, а не место в «европейском вагоне». Вагон у нас будет отдельный, возможно «жесткий». В этой ситуации был шанс «не делать выбор». Как не делает его сейчас, например, Польша, которая хочет сохранить и стратегическое партнерство с США, и место в ЕС. Острой необходимости делать выбор у нас тоже не было. С другой стороны – такой выбор может принести в ближайшее время деньги (арабские и европейские). А когда на кону стоят деньги, выбор зачастую сделан еще до анализа ситуации.
Политолог Кямиль Аскерханов
Практически с первых дней перекрытия Ормузского пролива, я не раз писал и обращал внимание читателей, на формирующуюся схему по взиманию пошлины за проход этого узкого места мировой торговли.
Как только иранская схема начала переходить из разряда деклараций в работающий механизм, вокруг нее мгновенно возник не просто интерес — началась торговая и технологическая гонка за право стать «оператором» нового контура.
Речь о переговорах, причем кулуарных, многослойных и предельно прагматичных.
Внешние игроки заходят к Тегерану с конкретным предложением: не ломать систему, а помочь ей «правильно» встать на рельсы. В первую очередь — с точки зрения проводки платежей, клиринга и последующей легализации средств.
И здесь формируется два конкурирующих подхода.
С одной стороны — европейский контур. Лондон, несмотря на формальный разрыв с ЕС, действует синхронно с континентальной логикой, предлагая Ирану гибридную модель: криптовалютные расчеты на входе с последующим «обелением» через банковскую инфраструктуру Сити и ее филиалов. По сути, это попытка создать серую, но управляемую прослойку между санкционным режимом и реальной торговлей, которая даст возможность в дальнейшем создать свою независимую от доллара финансовую систему во главе Лондон-Сити, заменив уже умирающий нефтедоллар.
Не менее показательно участие Ватикана, который традиционно выступает не как публичный игрок, а как посредник и гарант сложных финансово-политических договоренностей. Его интерес — в обеспечении доверия к схемам, где формально нарушаются прежние правила, но сохраняется управляемость потоков. Именно поэтому мы увидели на днях столь резкую реакцию Папы на действия США на Ближнем Востоке.
Бонусный пакет от тандема Лондон – Ватикан, который предлагается Ирану, еще более показателен: технологии восстановления инфраструктуры, инвестиционные программы, участие в реконструкции энергетики и логистики и это уже не просто про транзакции — это попытка втянуть Иран в орбиту европейской экономики на десятилетия вперед.
И если эта связка срабатывает, Иран получает сразу две роли.
Первая — альтернативный поставщик углеводородов в Европу, критически важный на фоне деградации прежних каналов.
Вторая — ключевой транзитный узел в связке Китай–ЕС. Иран превращается не просто в регионального игрока, а в инфраструктурный хаб между Китаем и ЕС.
И вот здесь начинается зона прямого конфликта с Вашингтоном. Для Трампа такой сценарий неприемлем в принципе. Не из-за Ирана как такового, а из-за противостояния с Лондоном и его проектом глобальный Юг, где ЕС сохраняется и находится в тесном взаимодействии с Китаем, где Европа – это рынок и технологии, Китай фабрика, а Лондон финансовый центр и сетевой контроль. По сути возрождение Британской Империи.
Европу (американский загашник, который создавался на черный день, начиная еще с плана Маршала) Лондон крадет не сколько у Трампа лично, сколько у всей американской элиты. Именно поэтому реакция из Вашингтона выглядит нервной и резкой. Ультимативная риторика, давление на переговорный трек, попытка форсировать «сделку» — это не дипломатия, это попытка сорвать замысел Лондона. И пространства для маневра становится все меньше. Потому что по мере того, как система в Ормузе набирает обороты, растет и ставка. Это уже не про пошлины и не про санкции — это война двух мировых центров. Отсюда и риторика о «сокрушительном ударе», которая звучит со стороны Трампа. Это не просто давление — это сигнал о готовности к эскалации в случае, если Иран окончательно выберет не тот путь. В этой логике даже крайние сценарии перестают выглядеть невозможными. Это точка бифуркации, где применение ЯО вполне допустимо коль ставки стали столь высоки.
Политолог Дмитрий Евстафьев
При всей эпатажности последних заявлений Трампа, я считаю, что им пока не пройдена «точка невозврата» в отношениях с Ираном. И даже в отношении проведения десантной операции против иранцев. Хотя, конечно, после истории со спасением летчиков F15 , масштаб политических издержек при проведении десантной операции увеличится. Особенно если начнут вскрываться нелицеприятные подробности. Две темы, где Трамп точно прошел «точки невозврата» это (1) отношения с европейцами в широком смысле, что вчера и подтвердилось и (2) отношения с внутриполитическими противниками.
Начнем с первого. Европейцы окончательно поняли, что Трамп нацелен разрушить принципы ЕвроАтлантики, где у них было право голоса. Но одновременно они осознали, что его можно свалить. На фоне метаний Трампа и начала большого переформатирования в США начинает вырисовываться логика других участников событий, включая и британо-французский альянс. Именно он в стратегическом плане является наиболее важным фактором. Это самое интересное в сегодняшнем геополитическом раскладе.
Моя гипотеза относительно плана англо-французского альянса (где Макрон, конечно, «младший партнер», но с военно-силовым ресурсом, которого, видимо, нет у британцев): «запереть» Трампа на Ближнем Востоке миротворческой миссией, перехватив отношения с арабами. Стратегический план – не дать Трампу отступить из региона, истощив его там, лишив возможности начать концентрироваться на Восточной и Южной Азии. Вся задумка – превратить геоэкономическое поражение Трампа в геополитическое, лишив его статуса главного, а вообще-то и единственного брокера безопасности не только в Персидском заливе (что уже произошло), но и в ряде других регионов. И эта программа – на год. Интегральным элементом ее является нейтрализация России.
Второй аспект: прохождение точки невозврата внутри США в отношениях с политическими и геополитическими противниками Трампа. Важный тезис: это неизбежно будет иметь последствия с точки зрения внутренних экономико-лоббистских отношений. И здесь у кукловодов Демпартии (аппарат как таковой такое переформатирование задумать не мог) позиция сильная. Они даже могут подхватить и убедительно развить концепцию реиндустриализации США, сделав ставку не на «горожан-метросексуалов», а на «синие воротнички», партией которых вообще-то Демпартия была всегда. Но здесь другой момент: противоречия между кукловодами Демпартии и глобалистами. В его центре – источники ресурсов модернизации США. «Наведения порядка» явно уже не хватит. Нужно сбрасывать все «долги». Идея похоронить Трампа под обломками политической системы США уже витает в воздухе, но рано или поздно возникнет идея похоронить там не только Трампа, но и других бенефициаров сегодняшней экономической модели. А это уже кризис другого масштаба и формата. Это – обвал политической системы.
Виктория Титова, Украина.ру