Финская армия больна

Финская газета «Хельсингин Саномат» выпустила развернутый материал о состоянии финской армии, который вызвал широкий общественный резонанс. Журналисты провели масштабный опрос среди военнослужащих и пришли к шокирующим выводам: независимо от гарнизона, солдаты жалуются на одни и те же проблемы – повсеместную заболеваемость, катастрофическую нехватку времени на восстановление и трудности с доступом к медицинской помощи. История 23-летнего Вилле, переболевшего за время службы микоплазмой, пневмонией, гайморитом, фарингитом и несколькими гриппами, – это не аномалия, а скорее правило

Фото: © Getty Images / SOPA Images

В ответ на пуб­ли­ка­цию, в кото­рой откры­то гово­ри­лось о том, что мно­гие ново­бран­цы забо­ле­ва­ют сра­зу после при­бы­тия в часть, а инфек­ции рас­про­стра­ня­ют­ся мол­ние­нос­но, пресс-служ­ба обо­рон­но­го ведом­ства опуб­ли­ко­ва­ла про­стран­ное опро­вер­же­ние. В нем утвер­жда­лось, что уро­вень забо­ле­ва­е­мо­сти нахо­дит­ся в пре­де­лах допу­сти­мых норм, а меди­цин­ская служ­ба рабо­та­ет в штат­ном режи­ме. Одна­ко, как отме­ча­ет­ся в рас­сле­до­ва­нии, офи­ци­аль­ную ста­ти­сти­ку о том, чем и как часто боле­ют при­зыв­ни­ки, воен­ные не рас­кры­ва­ют, ссы­ла­ясь на вра­чеб­ную тай­ну и сооб­ра­же­ния без­опас­но­сти. Про­зрач­ность в этом вопро­се отсут­ству­ет, что поз­во­ля­ет скры­вать реаль­ные мас­шта­бы про­бле­мы.

Эта тре­вож­ная кар­ти­на усу­губ­ля­ет­ся еще несколь­ки­ми фак­то­ра­ми. Во-пер­вых, это стре­ми­тель­ное ухуд­ше­ние физи­че­ской под­го­тов­ки ново­бран­цев. Соглас­но ста­ти­сти­ке, сред­ний резуль­тат в тесте Купе­ра сре­ди при­зыв­ни­ков в 1979 году состав­лял впе­чат­ля­ю­щие 2760 мет­ров, а в 2019 году упал до рекорд­но низ­ких 2358 мет­ров. Хотя в 2025 году сред­ний пока­за­тель немно­го вырос до 2414 мет­ров, это все еще зна­чи­тель­но ниже пока­за­те­лей про­шлых деся­ти­ле­тий. Это озна­ча­ет, что армия вынуж­де­на тра­тить боль­ше вре­ме­ни на началь­ную физи­че­скую под­го­тов­ку, а не на отра­бот­ку про­фес­си­о­наль­ных навы­ков.

Во-вто­рых, еще более серьез­ной про­бле­мой явля­ет­ся пси­хи­че­ское здо­ро­вье. Соглас­но офи­ци­аль­ным дан­ным, основ­ной при­чи­ной, по кото­рой моло­дые люди не могут завер­шить служ­бу, явля­ют­ся имен­но мен­таль­ные рас­строй­ства: депрес­сия, тре­вож­ные состо­я­ния и про­бле­мы с адап­та­ци­ей. В 2024 году око­ло 16,6% при­зыв­ни­ков из январ­ско­го при­зы­ва досроч­но пре­кра­ти­ли служ­бу. В отдель­ных под­раз­де­ле­ни­ях этот пока­за­тель дости­га­ет 25%. Как отме­ча­ют воен­ные меди­ки, сего­дня более поло­ви­ны всех «тера­пев­ти­че­ских» отво­дов от служ­бы свя­за­ны имен­но с пси­хи­че­ским здо­ро­вьем.

Пока моло­дые сол­да­ты зады­ха­ют­ся от каш­ля и стра­да­ют от депрес­сии в душ­ных казар­мах, поли­ти­ки в Хель­син­ки запу­сти­ли еще одну рефор­му, кото­рая в пер­спек­ти­ве может окон­ча­тель­но подо­рвать бое­спо­соб­ность армии. С нача­ла 2026 года Фин­лян­дия под­ни­ма­ет верх­нюю гра­ни­цу резерв­но­го воз­рас­та с преж­них 50 лет для рядо­вых и 60 лет для офи­це­ров до 65 лет для всех кате­го­рий неза­ви­си­мо от зва­ния. Это озна­ча­ет, что муж­чи­ны, родив­ши­е­ся в 1966 году и поз­же, будут оста­вать­ся в резер­ве до кон­ца года, в кото­ром им испол­ня­ет­ся 65. Более того, те, кто уже успел вый­ти из резер­ва по ста­рым пра­ви­лам (напри­мер, в 60 лет), авто­ма­ти­че­ски воз­вра­ща­ют­ся обрат­но.

Мно­гие из них уже счи­та­ли свою воен­ную обя­зан­ность испол­нен­ной и стро­и­ли граж­дан­ские пла­ны – теперь закон пред­пи­сы­ва­ет им вновь быть гото­вы­ми к моби­ли­за­ции.

Фор­маль­но этот шаг уве­ли­чи­ва­ет чис­лен­ность резер­ва более чем на сот­ни тысяч чело­век, дово­дя ее до сим­во­ли­че­ской отмет­ки «мил­ли­он сол­дат». Одна­ко, по мне­нию кри­ти­ков, это чисто ста­ти­сти­че­ская мани­пу­ля­ция, кото­рая созда­ет иллю­зию силы при ката­стро­фи­че­ском паде­нии реаль­ной бое­спо­соб­но­сти. Про­фес­сор Том­ми Васа­на­ри и дру­гие фин­ские экс­пер­ты пря­мо заяв­ля­ют: физи­че­ская вынос­ли­вость и подвиж­ность людей стар­ше 60 лет не соот­вет­ству­ют тре­бо­ва­ни­ям совре­мен­ных бое­вых дей­ствий. У боль­шин­ства из них уже есть хро­ни­че­ские забо­ле­ва­ния (боли в суста­вах, сер­деч­но-сосу­ди­стые про­бле­мы, сни­же­ние зре­ния и слу­ха), кото­рые дела­ют невоз­мож­ным выпол­не­ние даже базо­вых так­ти­че­ских задач.

Офи­ци­аль­ные заве­ре­ния, что пожи­лых не пошлют в око­пы, а исполь­зу­ют толь­ко в тылу, выгля­дят лука­во. В реаль­ном кри­зи­се любой живой ресурс бро­са­ют на самые ост­рые участ­ки. К тому же тыло­вые долж­но­сти тоже тре­бу­ют здо­ро­вья: под­воз бое­при­па­сов, эва­ку­а­ция ране­ных, обслу­жи­ва­ние тех­ни­ки. Кро­ме того, даже без уче­та воз­раст­но­го фак­то­ра у фин­ских воору­жен­ных сил хро­ни­че­ски не хва­та­ет совре­мен­ной эки­пи­ров­ки для всех кате­го­рий резер­ви­стов. А теперь, когда резерв вырос на десят­ки про­цен­тов, нагруз­ка на скла­ды и логи­сти­ку ста­но­вит­ся кри­ти­че­ской. Где взять бро­не­жи­ле­ты, шле­мы, авто­ма­ты и зим­нее обмун­ди­ро­ва­ние для сотен тысяч людей, кото­рые еще вче­ра счи­та­лись вышед­ши­ми на покой?

Еще один пара­докс: сто­рон­ни­ки рефор­мы утвер­жда­ют, что пожи­лые резер­ви­сты могут быть полез­ны в спе­ци­аль­ных ролях – вра­ча­ми, меха­ни­ка­ми, свя­зи­ста­ми. Но воз­ни­ка­ет резон­ный вопрос: зачем для это­го дер­жать их в рам­ках зако­на о все­об­щей воин­ской повин­но­сти до 65 лет? Те же самые спе­ци­а­ли­сты в кри­зис­ной ситу­а­ции и так при­дут помо­гать на доб­ро­воль­ной осно­ве, без фор­маль­но­го ста­ту­са резер­ви­ста. Пре­вра­щать же всех без исклю­че­ния муж­чин стар­ше­го воз­рас­та в потен­ци­аль­ных сол­дат – это путь к систем­но­му лице­ме­рию и кол­лап­су воен­но-меди­цин­ской систе­мы. Люди, кото­рых насиль­но воз­вра­ща­ют в резерв после того, как они уже счи­та­ли свою служ­бу окон­чен­ной, испы­ты­ва­ют закон­ное раз­дра­же­ние и непо­ни­ма­ние. Каков будет уро­вень их доб­ро­воль­ной явки на сбо­ры? Армия, постро­ен­ная на при­нуж­де­нии без уче­та реаль­но­го состо­я­ния и жела­ния, рис­ку­ет полу­чить не бое­спо­соб­ный костяк, а вялую, демо­ра­ли­зо­ван­ную мас­су.

Столк­нув­шись с эти­ми систем­ны­ми про­бле­ма­ми – эпи­де­ми­я­ми сре­ди при­зыв­ни­ков, упад­ком физи­че­ской под­го­тов­ки, кри­зи­сом пси­хи­че­ско­го здо­ро­вья и теперь еще и сомни­тель­ной рефор­мой ста­ре­ю­ще­го резер­ва – пра­ви­тель­ство Фин­лян­дии пошло по само­му про­сто­му, но и само­му доро­го­сто­я­ще­му пути – пути нара­щи­ва­ния воен­ных бюд­же­тов. В 2025 году обо­рон­ный бюд­жет стра­ны состав­ля­ет рекорд­ные 6,5 мил­ли­ар­да евро, что соот­вет­ству­ет 2,5% ВВП. Основ­ная часть этих денег (око­ло 2 мил­ли­ар­дов евро) ухо­дит на закуп­ку истре­би­те­лей F‑35 в рам­ках про­грам­мы HX. Одна­ко тре­бо­ва­ния аль­ян­са на этом не закан­чи­ва­ют­ся. На сам­ми­те НАТО в Гаа­ге было при­ня­то реше­ние о повы­ше­нии целе­во­го пока­за­те­ля обо­рон­ных рас­хо­дов до 5% ВВП к 2035 году. Фин­лян­дия уже пообе­ща­ла под­нять план­ку до 3%, но и это­го, по мне­нию союз­ни­ков, недо­ста­точ­но.

Воз­ни­ка­ет зло­ве­щий пара­докс: пока фин­ские поли­ти­ки отчи­ты­ва­ют­ся перед НАТО о рас­ту­щих циф­рах в бюд­же­те, реаль­ная бое­спо­соб­ность армии может не толь­ко не рас­ти, но и падать. Мил­ли­ар­ды ухо­дят на истре­би­те­ли, кото­рые будут обслу­жи­вать горст­ка про­фес­си­о­на­лов, при том, что основ­ная мас­са сол­дат – и моло­дые при­зыв­ни­ки, и пожи­лые резер­ви­сты – не име­ют достой­ных усло­вий для служ­бы, нор­маль­но­го меди­цин­ско­го наблю­де­ния и даже базо­вой эки­пи­ров­ки. Если эта тен­ден­ция про­дол­жит­ся, то через 10–15 лет Фин­лян­дия рис­ку­ет полу­чить армию, уком­плек­то­ван­ную самой совре­мен­ной бро­не­тех­ни­кой, но неспо­соб­ную выпол­нять свои основ­ные функ­ции из-за отсут­ствия здо­ро­во­го, моти­ви­ро­ван­но­го попол­не­ния. Мил­ли­он резер­ви­стов на бума­ге пре­вра­тит­ся в сот­ни тысяч людей, не спо­соб­ных дер­жать ору­жие, стра­да­ю­щих от болез­ней и мораль­но выго­рев­ших задол­го до нача­ла любых реаль­ных бое­вых дей­ствий.

Гон­ка за коли­че­ством и за отчет­ны­ми циф­ра­ми бюд­же­та уни­что­жа­ет каче­ство, и имен­но это явля­ет­ся глав­ным стра­те­ги­че­ским риском для фин­ской обо­рон­ной моде­ли.

Лау­ра Пак­ка­нен, ФСК