Двенадцатое апреля 1961 года не только ознаменовало феноменальный прорыв Советского Союза в освоении космоса в интересах всего человечества. По проторенной нами дороге затем устремились другие. Это произошло в рамках гонки развития с Америкой (тогда это называлось соревнованием двух систем) в условиях биполярной идеологической конфронтации. Соответствующая мотивация обеспечивала стимул к инновациям в обеих странах, особенно в области стратегических вооружений, равно как и постановку долгосрочных задач и то, что сейчас принято называть социальной сплоченностью
Изображение: © РИА Новости / сгенерировано ИИ
Это в конечном счете обеспечивало баланс сил, заявивший о себе в ходе Карибского кризиса, который был урегулирован на равноправной основе (достигнутые договоренности не были формализованы, и часть американских обязательств не была предана гласности: тогда можно было положиться на слово лидеров!), что фактически положил начало двустороннему контролю над вооружениями. До убийства Джону Кеннеди удалось провести через конгресс ратификацию не менее прорывного для всего мира договора о запрещении испытаний ядерного оружия в трех средах, который вкупе с договором о нераспространении 1968-го заложил одну из базовых основ международной безопасности.
Таким образом, именно баланс сил, теоретиком которого стал Генри Киссинджер, обеспечил новое, сравнительно позитивное качество геополитической борьбы, введя ее в цивилизованные рамки. Но не менее важно другое. Наряду с космосом Москва добилась реализации мощной атомной программы, причем опять же с прорывом в области мирного использования атомной энергии. Это были результирующие векторы наших комплексных технологических достижений первых двух послевоенных десятилетий.
Страна поднималась из руин — мы фактически начинали с нуля. За мирными космосом и атомом стояло развитие множества промышленных и добывающих отраслей, включая металлургию и химию, уже не говоря о науке. Именно тогда, в 50‑е, американцы в своем докладе сделали вывод о том, что в основе наших достижений стоит вся система образования, в которой практически была восстановлена преемственность по отношению к дореволюционной эпохе.
Но, конечно, полет Юрия Гагарина и вся цепочка его геополитических последствий говорят о том, что такая страна, как Россия, не может существовать без своей уникальной миссии в истории. Поэтому в 90‑е Запад не только пытался уничтожить нашу систему образования и ввести потребительский социокультурный уклад, который был признан обреченным как в СССР, так и на Западе еще в трудах нашего соотечественника Питирима Сорокина и назван Жаном Бодрийяром «сделкой с дьяволом» в его «Обществе потребления» 1970 года. Как открыто признали на Западе уже в контексте навязанного нам украинского конфликта, задача ставилась шире и глубже: уничтожить нас как цивилизацию, которая колет глаза западной модели развития и образу жизни, «сменить режим», а лучше всего расчленить и разоружить. Неслучаен и риторический перебор у Дональда Трампа с «уничтожением иранской цивилизации», что Америке с ее предполагаемой военной мощью тоже оказалось не по плечу.
Вся модернизация России начиная с Петра Великого готовила страну к тому, что никто, кроме нас, не мог дать миру. И наша военная мощь стоит на службе этой эмансипирующей миссии, притом что мы не претендуем на исключительность, как это делают по ту сторону Атлантики. Россия трижды, причем в двух различных инкарнациях, сорвала попытки насильственного объединения Европы — Наполеоном, германским кайзером и Гитлером. Наша революция 1917 года при всех ее трагических последствиях для нас самих привела к пробуждению Азии, что признавал даже Збигнев Бжезинский. Без решающей роли Москвы не состоялась бы послевоенная деколонизация. Сейчас рушится система неоколониальной эксплуатации Западом всего остального мира.
И сейчас перед нами стоят не менее масштабные задачи в области внутреннего развития как материальной и интеллектуальной основы нашей позитивной роли в общих делах человечества. Об этом нельзя забывать, когда мы формулируем стратегические цели национального развития, поддержанные реализацией соответствующих проектов. Обретение базовой самодостаточности, на что, кстати, теперь вслед за нами — со сворачиванием глобализации — нацелена администрация Дональда Трампа, сопровождается мерами по обеспечению технологического и цифрового суверенитета. Это — очередной этап в развитии страны, сопоставимый с экономическим подъемом в канун Первой мировой и советской индустриализацией.
Советский опыт, как и пример современного Китая, доказывает, что многоукладность в экономике, включая направляющую роль государства, создает необходимый баланс в успешном национальном развитии, которое невозможно без долгосрочных стратегических решений, без национальной мобилизации. Как оно немыслимо без укрепления духовно-нравственных, культурно-цивилизационных основ нашего общества. В том числе поэтому в нынешнем конфликте с США и Израилем выстоял Иран. Только в таких условиях возможны гениальные прозрения Константина Эдуардовича Циолковского и многое из того в науке и технологиях, что начиналось в России, но было реализовано на Западе в послереволюционный период. Вот почему столь важен и символичен для нас День космонавтики.
Александр Яковенко, РИА Новости