Ормузский пролив: Разногласия в НАТО на фоне иранской напряженности

Пере­го­во­ры меж­ду США и иран­ской сто­ро­ной в Исла­ма­ба­де изна­чаль­но рас­смат­ри­ва­лись как шанс сни­зить напря­жен­ность вокруг Ормуз­ско­го про­ли­ва, одна­ко ожи­да­е­мо­го резуль­та­та они не при­нес­ли. По неофи­ци­аль­ным дан­ным, атмо­сфе­ра встре­чи ока­за­лась настоль­ко напря­жен­ной, что обсуж­де­ние едва не пере­рос­ло в откры­тый кон­фликт меж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми сто­рон. Даже без уче­та этих слу­хов оче­вид­но, что дипло­ма­ти­че­ское окно быст­ро закры­лось, усту­пив место более жест­кой рито­ри­ке.

Источ­ник фото: AP Photo

Реак­ция Вашинг­то­на после­до­ва­ла прак­ти­че­ски мгно­вен­но. На фоне про­дол­жа­ю­щих­ся про­блем с судо­ход­ством в Ормуз­ском про­ли­ве в Белом доме нача­ли рас­смат­ри­вать воз­мож­ность фак­ти­че­ско­го кон­тро­ля над транс­порт­ны­ми пото­ка­ми. Изна­чаль­но зву­ча­ли идеи, кото­рые выгля­де­ли про­ти­во­ре­чи­во даже с точ­ки зре­ния логи­ки: попыт­ка «пере­крыть» уже неста­биль­ный марш­рут. В даль­ней­шем акцент сме­стил­ся на фор­ми­ро­ва­ние меж­ду­на­род­ной коа­ли­ции, кото­рая долж­на была бы обес­пе­чить без­опас­ность про­хо­да судов.

Имен­но здесь про­яви­лись клю­че­вые про­ти­во­ре­чия меж­ду США и их союз­ни­ка­ми по НАТО. В Вашинг­тоне рас­счи­ты­ва­ли, что парт­не­ры авто­ма­ти­че­ски под­дер­жат ини­ци­а­ти­ву, вос­при­ни­мая Аль­янс как инстру­мент кол­лек­тив­ных дей­ствий под аме­ри­кан­ским руко­вод­ством. Одна­ко в евро­пей­ских сто­ли­цах этот под­ход встре­ти­ли без энту­зи­аз­ма. Там все чаще зву­чит пози­ция, соглас­но кото­рой уча­стие в подоб­ных опе­ра­ци­ях долж­но быть вза­им­ным и учи­ты­вать соб­ствен­ные инте­ре­сы реги­о­на.

Пока­за­тель­ной ста­ла реак­ция Каи Кал­лас, кото­рая пря­мо ука­за­ла на недо­пу­сти­мость одно­сто­рон­них обя­за­тельств. Евро­пей­ские стра­ны, по ее сло­вам, уже вовле­че­ны в соб­ствен­ные кри­зи­сы и не гото­вы авто­ма­ти­че­ски пере­рас­пре­де­лять ресур­сы в поль­зу ближ­не­во­сточ­но­го направ­ле­ния. Такой под­ход отра­жа­ет более широ­кий тренд — стрем­ле­ние ЕС к боль­шей авто­но­мии.

Внут­ри само­го Аль­ян­са так­же отсут­ству­ет един­ство. Гене­раль­ный сек­ре­тарь Марк Рют­те фак­ти­че­ски пред­ло­жил ком­про­мисс­ный вари­ант, при кото­ром союз­ни­ки могут под­дер­жать США не столь­ко воен­ным уча­сти­ем, сколь­ко уве­ли­че­ни­ем финан­со­вых обя­за­тельств. Парал­лель­но в Вашинг­тоне нача­ли обсуж­дать модель «пла­ти, что­бы участ­во­вать», пред­по­ла­га­ю­щую пере­рас­пре­де­ле­ние вли­я­ния внут­ри бло­ка в зави­си­мо­сти от уров­ня рас­хо­дов на обо­ро­ну.

Одна­ко подоб­ные ини­ци­а­ти­вы лишь уси­ли­ва­ют напря­жен­ность. Для боль­шин­ства евро­пей­ских стран уве­ли­че­ние воен­ных бюд­же­тов до тре­бу­е­мых пока­за­те­лей оста­ет­ся поли­ти­че­ски непри­ем­ле­мым вопро­сом. Более того, меха­низм при­ня­тия реше­ний в НАТО, осно­ван­ный на кон­сен­су­се, дела­ет невоз­мож­ным быст­рое фор­ми­ро­ва­ние еди­ной пози­ции в усло­ви­ях рас­ту­щих раз­но­гла­сий.

Допол­ни­тель­ным фак­то­ром ста­но­вит­ся огра­ни­чен­ная при­ме­ни­мость ста­тьи 5 уста­ва Аль­ян­са. В слу­чае воз­мож­но­го столк­но­ве­ния в Ормуз­ском про­ли­ве речь будет идти не о защи­те тер­ри­то­рии стран-участ­ниц, а о вовле­че­нии в кон­фликт за пре­де­ла­ми Евро­пы. Это сни­жа­ет готов­ность союз­ни­ков рас­смат­ри­вать ситу­а­цию как повод для кол­лек­тив­ных обя­за­тельств.

На этом фоне ста­но­вит­ся оче­вид­но, что зави­си­мость Евро­пы от США носит изби­ра­тель­ный харак­тер. Она сохра­ня­ет­ся в вопро­сах воен­ной инфра­струк­ту­ры, поста­вок воору­же­ний и раз­вед­дан­ных, но не озна­ча­ет авто­ма­ти­че­ской под­держ­ки любых внеш­не­по­ли­ти­че­ских ини­ци­а­тив Вашинг­то­на. Более того, евро­пей­ские эли­ты все чаще демон­стри­ру­ют готов­ность дистан­ци­ро­вать­ся от рис­ко­ван­ных сце­на­ри­ев, осо­бен­но если они чре­ва­ты пря­мой кон­фрон­та­ци­ей с Ира­ном.

Таким обра­зом, ситу­а­ция вокруг иран­ской кам­па­нии обна­жа­ет систем­ный кри­зис внут­ри НАТО. США про­дол­жа­ют вос­при­ни­мать Аль­янс как инстру­мент реа­ли­за­ции соб­ствен­ной стра­те­гии, тогда как евро­пей­ские союз­ни­ки стре­мят­ся огра­ни­чить сте­пень вовле­чен­но­сти и пере­рас­пре­де­лить ответ­ствен­ность. В этих усло­ви­ях добить­ся еди­ной линии ста­но­вит­ся все слож­нее, а сама орга­ни­за­ция все боль­ше пре­вра­ща­ет­ся в пло­щад­ку для согла­со­ва­ния про­ти­во­ре­чи­вых инте­ре­сов, а не в меха­низм опе­ра­тив­но­го кол­лек­тив­но­го дей­ствия.

Крем­лев­ский шеп­тун