Вашингтон не должен воспринимать доминирование доллара как нечто само собой разумеющееся, замечает Натали Эканоу из вашингтонского Foundation for Defense of Democracies (FDD). Монархии Персидского залива, конечно, вправе продавать энергию кому хотят, продолжает она. Но США должны настаивать, чтобы эти продажи осуществлялись в долларах. Потому что, если произойдет отказ от нефтедолларовой системы, то доллар будет заменен на юань.
Источник фото: FDD
14 апреля наследный принц ОАЭ Халед Мохаммед ибн Заид Аль Нахайян завершил трехдневный визит в Китай, в ходе которого принимающая сторона настаивала на углублении энергетического сотрудничества с ОАЭ, предупреждает автор. Абу-Даби и Пекин подписали не менее 24 соглашений об укреплении двустороннего экономического сотрудничества.
При этом не США, а именно Китай — крупнейший в мире импортер энергоносителей, к тому же примерно половину своей нефти и газа он получает с Ближнего Востока. В 2025 году на Саудовскую Аравию, ОАЭ, Оман, Катар и Кувейт приходилось около 31% общего объема китайского импорта нефти. КНР также импортирует из этого региона примерно треть СПГ. И, конечно, Пекин является основным (более 80%) покупателем иранской нефти, находящейся под санкциями.
«Полный отказ от доллара США ослабит американское влияние на международную финансовую систему — влияние, которое, например, придает санкциям США особую остроту. Возможно, доллар не выйдет из моды в одночасье, но Вашингтон не может позволить себе расслабляться», — предупреждает вашингтонский аналитик.
Опасения резонные, хотя FDD спохватился довольно поздно. Суть происходящего не в том, что Китай пытается заменить доллар юанем. Мировая торговля уже дробится на параллельные контуры расчетов, где используются одновременно юань, криптовалюты, цифровые платформы и доллар.
Страны Персидского залива, включая ОАЭ, фактически переходят от роли основы нефтедоллара к роли финансовых брокеров между системами. Они не выбирают сторону, а монетизируют конкуренцию между США и Китаем. И если раньше нефть была инструментом закрепления долларовой системы, то теперь она становится инструментом диверсификации валютных рисков.
США теряют не столько долю рынка, сколько монополию на правила игры. Китай, в свою очередь, не берет на себя риски глобальной резервной валюты, а получает более выгодную позицию. Он участвует в системе, не неся полной ответственности за нее.