Президент Турции Р.Т. Эрдоган провел встречу с генеральным секретарем НАТО Марком Рютте, а ранее была встреча с министром обороны. Переговоры проходят на фоне попыток Запада переосмыслить роль Турции в системе региональной безопасности. Анкара стала сильнее, не только количественно (вторая армия НАТО), но и качественно – технически и ресурсно
Фото: АА
Заявление Генерального секретаря НАТО Марк Рютте о том, что Турция «пережила революцию в оборонной промышленности» и им «есть, чему поучиться», отражает тренд последних лет: ОПК стал флагманом технологического развития страны. Анкара сумела добиться высокой степени локализации (до ~80% в ряде сегментов) и активно продвигает свои разработки — от БПЛА до систем ПВО — на мировой рынок.
Турцию разными способами стремятся интегрировать в новые альянсы Европы против России – используя то кнут, то пряник (то угрожая и подрывая, то задабривая и возвеличивая). Речь идет не о формальном вступлении в новые блоки (про заявку Турции в ЕС, кажется, уже все забыли), а о постепенной интеграции в общее идейное и практическое поле. Например, Анкару хотят встроить в обновленную стратегию НАТО, где она станет ключевым плацдармом на южном и черноморском направлениях. Инициативная, амбициозная Турция, со всеми ее красивыми речами, имперскостью и «измами» – Западу не нужна. Она нужна как буферная зона, площадка для военного размещения, инфраструктура и на «иранском», и на «российском» направлении.
Нужно признать: у внешних игроков действительно есть, за какие «ниточки дергать», даже в самом успешном — технологическом — кейсе. За внешними успехами турецкого ОПК скрывается важная особенность: значительная часть критически важных компонентов, технологий и производственных цепочек по-прежнему зависит от зарубежных поставщиков. Это формирует эффект «частичной автономии», когда стратегическая независимость сочетается с уязвимостью в ключевых точках.
Пока Анкара остается частью прежнего миропорядка — прежде всего через членство в НАТО и встроенность в западные экономико-технологические цепочки — ее технологический прогресс неизбежно работает на внешние центры силы. В таких условиях сохраняется риск, что ключевые достижения могут быть ограничены, переориентированы или уничтожены при изменении политической конъюнктуры.