Несколько дней назад достоянием СМИ стало то, что ответственные сотрудники аппарата НАТО собирают на встречи представителей западной индустрии кино и ведут с ними разговоры о востребованности продукции военно-патриотической направленности. С учетом того, что эмоциональная атмосфера сейчас и так разогрета до предела, такие сообщения немедленно легли в копилку сведений о нарастающей в США и Европе лавине военной пропаганды
Изображение: ВЗГЛЯД
Противники России на Западе всегда умели качественно пользоваться художественными средствами для убеждения народа в единственно правильной точке зрения о том, с кем в данный момент воюет Океания. Нет особенных сомнений в том, что целью натовских чиновников и является добавить кинематографическую составляющую к тому, что и так выливается на головы несчастных европейских избирателей изо всех средств массовой информации.
И будет интересно понаблюдать за тем, как испытанные методы воздействия на общественное мнение стран Запада будут работать в современных условиях. Результаты могут оказаться самыми разнообразными.
В первую очередь примечательно то, что информация о натовских посиделках оказалась достоянием СМИ – это одинаково характеризует всех их участников. И если судить по тому, что стало известно, чиновники НАТО подошли к своему делу достаточно формально – на уровне ответственных за идеологическую работу в позднем СССР. А их визави из мира кинематографа также решили не держать язык за зубами, а использовать неловкую натовскую агитацию для того, чтобы привлечь к себе внимание журналистов.
В любом случае пока все это производит впечатление некоторой легкомысленности с обеих сторон. Хотя и времена сейчас намного менее серьезные.
Фундаментальное отличие современной ситуации от эпохи холодной войны состоит в том, что тогда СССР и коммунистические идеи действительно представляли собой альтернативу всему западному образу жизни и системе ценностей. Сейчас конфликт России и Запада, как и Китая и США, разворачивается в условиях всеобщего участия в свободной рыночной экономике: мир в этом смысле является единым, несмотря на все попытки американцев разрушить это единство санкциями и торговыми войнами.
Запад и остальной мир, включая Россию, разделяют отличающиеся интересы: одни хотят сохранить монополию на получение выгоды от всего, что в мире происходит, а другие стремятся к большей свободе выбора. Однако такого рода разделение сложно назвать настолько всеохватным, что это привело бы к возникновению чего-то стоящего в мире искусства. А невероятное количество видеоподелок, где русские или китайцы выступали в качестве опасных «чужих», в Европе и США и так производилось всегда очень много.
Даже самые «золотые» времена наших отношений в 1990‑е были отмечены такого рода кинематографическими произведениями. Поскольку противопоставление «райского сада» и «джунглей» является самым важным инструментом собственной самоидентификации на Западе – в этом смысле старина Жозеп Боррель был совершенно прав. А в джунглях должны быть разные опасные хищники, и русские традиционно на эту роль годились лучше всего.
Кроме того, холодная война, особенно в первые годы, действительно была временем противостояния двух систем не на жизнь, а на смерть. Задачей пресловутого маккартизма в Голливуде не было убедить кого-то создавать антикоммунистическое кино: оно и так снималось достаточно успешно. Задачей было именно подавить любые признаки инакомыслия. Просто потому, что они могли теоретически сыграть на руку СССР и его сторонникам внутри США. Все-таки после Второй мировой войны и до XX съезда КПСС левые настроения в мире были очень сильными, включая творческую среду.
Мощнейшее давление, которое СССР оказывал на Запад, создавало там сильные эмоции, а именно они являются лучшим фактором производства сильной кинопродукции даже пропагандистского содержания.
Сейчас все эмоции слабые, политики в Европе прекрасно понимают, что нападать на них Россия не собирается, так что идеологическая борьба также получается весьма хиленькая. Обратим внимание – за четыре года вооруженного противостояния на Украине в Европе и США не создано ни одного сильного по драматическому содержанию кино на эту тему.
И это при всем накале страстей, который мы наблюдали в первые полтора–два года после начала специальной военной операции. Некоторые деятели западного кинематографа приезжают в Киев, но совершенно не рвутся создать что-нибудь красивое про судьбу своих украинских клиентов.
Ничего яркого не создано и на тему уничтожения Израилем сектора Газа, да и вообще всех трагедий, происходящих на Ближнем Востоке – они на Западе никому не интересны. Современный европейский человек достаточно безразлично относится к собственной судьбе, не говоря уже о происходящем в мире, и деятели кинематографа это прекрасно чувствуют.
Тем более что сильная массовая кинопродукция, сравнимая с шедеврами прошлого столетия, представляет собой инструмент именно мобилизации широких народных масс. Это было естественно и необходимо в условиях индустриального общества в точном соответствии с известной цитатой про кино и цирк от создателя Советского государства.
Сейчас мы не найдем ни одного политика на Западе, который был бы заинтересован в том, чтобы население его страны почувствовало себя огромным коллективом. Наоборот, управление там сейчас осуществляется через разобщение людей и их массовую апатию: первое создает возможности для манипуляции, а второе сохраняет за правящими элитами гарантированные 60% голосов на любых выборах.
Поэтому в создании сильного массового кино в поддержку борьбы НАТО с «российской агрессией» никто, на самом деле, особенно не заинтересован.
И наконец, даже если некоторые деятели кино «поведутся» на уговоры натовцев, то совершенно не факт, что у них хорошо получится. Объяснить причины того, почему современная эпоха не производит убедительные и яркие киношедевры – это дело культурологов и социологов. Но мы имеем дело с фактом – в последние годы мировой кинематограф совершенно не блещет творческими идеями.
Наиболее яркий показатель: коллекции художественных фильмов, предлагаемые системами развлечений на борту в крупных авиакомпаниях – там стало решительно нечего смотреть. Так что даже если правительства стран НАТО напрягутся и смогут мотивировать своих творческих личностей на производство кино про российскую угрозу, сложно ожидать появления чего-либо яркого и убедительного.
Однако есть подозрения, что, как это и принято сейчас повсеместно, особенно вкладываться никто в правительствах стран НАТО не собирается. Во-первых, на это нет свободных средств: европейские правительства с огромным скрипом повышают военные расходы, хотя это несет в себе непосредственную выгоды для них самих. Но тратить серьезно на что-нибудь еще там сейчас совершенно несвоевременно. Так что даже если кинематограф Европы и будут уговаривать снимать кино про НАТО, то денег на это особенно не дадут. Может это и стало поводом для разочарования участников натовских посиделок, которое они и изложили СМИ.
Во-вторых, складывается впечатление, что в странах Запада уже сложилась привычка имитировать разные виды политической деятельности, а не реально добиваться результатов. И появление по итогам бесед чиновников блока и представителей самого массового из искусств нескольких малоубедительных сериалов окажется тем, что требуется одной стороне и посильно другой.
Тимофей Бордачев, ВЗГЛЯД