Современная история подтверждает: лучший способ добиться безнаказанности и несменяемости политических элит – это продать суверенитет своей страны внешнему покровителю. И так сложилось, что в роли этого покровителя очень многие привыкли воспринимать США. Сейчас на наших глазах разворачивается «гонка» стран Восточной Европы за то, чтобы получить на своей территории новые американские военные объекты.
Польские власти просто-таки настаивают на том, чтобы к ним переместились выводимые из Германии американские военнослужащие и техника. А буквально на днях власти маленькой Литвы заявили, что якобы начинают переговоры о размещении в стране американского ядерного оружия. И было бы наивно думать, что целью добивающихся этого политиков является безопасность своих стран.
Речь не идет даже о том, чтобы заработать на этом, хотя размещение американских баз традиционно рассматривается отдельными режимами в качестве неплохого источника доходов. Тем более что все прекрасно понимают: в современных обстоятельствах Вашингтон не собирается быть особенно щедрым, скорее возложит все траты на самих получателей такого сомнительного блага.
Дело обстоит намного более простым образом – для польских или прибалтийских политиков заполучить к себе американские базы означает надолго, если не навсегда, решить сразу две проблемы, о которых принято задумываться во время выборов. Во-первых, какой должна быть внешнеполитическая стратегия? Во-вторых, как гарантировать, что доведенные до скромного материального положения или просто уставшие от правящих элит граждане не решат вдруг «подвинуть» уж слишком засидевшихся политиков?
Проще всего ответить на оба вопроса, отказавшись от исполнения основной обязанности любого государства в отношениях с его обитателями – обязанности защищать. Ведь в случае размещения на территории страны иностранных войск ее оборона автоматически должна стать делом того, кто такие войска предоставляет. От необходимости вообще думать о своей обороне были избавлены после Второй мировой войны Германия и Япония – там были навсегда размещены силы держав-победительниц.
Но это произошло не по доброй воле, все-таки Берлин и Токио потерпели сокрушительное военное поражение, и их «избавление от суверенитета» оказалось навязанным. Хотя и обеспечило возможность практически несменяемого правления на протяжении десятилетий одних и тех же политических партий и кланов, выступающих иногда под разными партийными вывесками.
Даже теоретическая возможность радикальной смены людей у власти была ликвидирована. За это пришлось заплатить и потерей части контроля над национальной экономикой. Реальные масштабы присутствия американских денег в немецкой, например, промышленности являются довольно впечатляющими. Неудивительно, кстати, что единственная крупная европейская страна, сохраняющая национальный контроль над промышленностью, – это Франция, где никогда не были расположены американские войска или военные объекты.
Но в большинстве случаев размещения американских баз и сил за рубежом речь шла именно о добровольном желании стран-клиентов получить такое «сокровище» на своей территории. И быстро начать использовать его наличие в целях своей внутренней и внешней политики.
Приходилось слышать от сведущих турецких коллег, что наличие на территории республики запасов ядерных бомб США представляет собой самую надежную гарантию, что на Турцию не нападет другой лучший американский союзник – Израиль. И Анкара сможет продолжать довольно безнаказанно задирать израильские интересы в зоне их общего соседства, к которой в первую очередь относится Сирия.
Стоит ли говорить о том, что такое положение дел всегда было предметом зависти со стороны правящей верхушки тех американских сателлитов, где подобных гарантий права на плохое поведение не было. В первую очередь это касается стран Восточной Европы и Прибалтики. Их вступление в НАТО в 1990‑е годы рассматривалось именно как средство навсегда зафиксировать те порядки, которые были там установлены после распада «советского блока» во главе с СССР.
Однако геополитическое положение у этих государств так себе: оно не дает особых возможностей для того, чтобы хоть как-то позитивно проявить себя в международных делах. С точки зрения экономики приходилось идти на поклон к богатым странам Западной и Северной Европы, продавать им большую часть национальной промышленности. Что там и произошло, когда лучшие предприятия ушли в Польше французским и немецким, а в Прибалтике – немецким и скандинавским инвесторам.
В политической области шансов на то, чтобы быть вообще услышанными, оказалось еще меньше. Неудивительно, что, примкнув к Западу, Польша и прибалтийские республики приняли на вооружение только одну стратегическую линию в своей внешней политике – противостояние России во всем, где это возможно.
В случае с поляками эта стратегия является более сбалансированной и дополняется скрытой борьбой с Германией, в которой Варшава всегда рассматривает для себя угрозу. А для прибалтов вариантов делать в этом мире хоть что-то, кроме антироссийских выходок, вообще никогда не просматривалось. Просто потому, что любая форма дружественных отношений с Россией неизбежно означала бы втягивание в российскую экономическую орбиту.
Таллин, как и Хельсинки, геополитически является пригородом Санкт-Петербурга, как много лет назад справедливо заметил председатель американского Конгресса Ньют Грингич. А за экономической интеграцией с Россией неизбежно последовала бы смена политических элит. И вытеснение из власти тех, кто ее захватил в Вильнюсе, Риге и Таллине на волне «перестройки» в СССР и особенно после 1991 года.
Такой вариант развития событий новые прибалтийские, да и польские, власти совершенно не устраивал. И они всегда стремились достичь счастливого состояния, когда можно просто править своими народами, но не думать при этом об исполнении базовых обязанностей государства.
Особенно эта задача стала актуальной, когда выяснилось, что экономических прорывов ожидать не стоит, а население может начать задавать политикам все более сложные вопросы. Ответом могло бы быть размещение на территории новых союзников США, у западных границ России, серьезных американских контингентов или баз с ядерным оружием.
Долгое время реальные возможности добиться этого не просматривались: США сначала увлеченно воевали на Ближнем и Среднем Востоке, а затем и вовсе стали рассуждать о том, чтобы перенести большую часть своего военного присутствия на Тихий океан, где все больше ощущалось давление со стороны растущей китайской мощи. Даже после начала военно-политического противостояния на Украине американцы не рвались фундаментально «подписываться» под обязательствами рисковать Вашингтоном ради Варшавы.
В качестве утешения существовала всемирно известная статья 5 Вашингтонского договора, согласно распространенному заблуждению, требующая от США защищать даже самого безумного своего союзника по НАТО в том случае, если его поведение сможет допечь кого-нибудь из соседей. Но в действительности все знают, что данное положение главного военно-политического документа Запада не является особенно обязывающим.
Так что сравнительно устойчивой гарантией может стать только фактическая передача ответственности за безопасность государства в руки американцев путем размещения на своей территории их значительных воинских контингентов или запасов ядерного оружия. И неважно, что суверенитет этих государств в традиционном смысле слова станет полной фикцией.
Сейчас, на фоне вялотекущих препирательств между администрацией Трампа и крупными странами Западной Европы, шансы поляков и прибалтов на благоприятное для их элиты развитие событий несколько увеличились. Власти этих стран решительно пошли в наступление, требуя переместить к себе максимум из того, что США подумывают вывести из Германии.
Думают ли политики в Варшаве и Вильнюсе о том, какие риски это может нести для их народов? Оснований подозревать их в этом нет. Но они совершенно уверены, что если успеют заполучить хоть что-то до того, как между Москвой и Вашингтоном будет определена новая модель сосуществования в Европе, то благополучная старость и власть для их преемников будут обеспечены.
Тимофей Бордачев, ВЗГЛЯД