В Швейцарии завершился первый раунд переговоров Ирана и США – а значит, войну между двумя этими странами, начавшуюся в феврале, можно считать законченной. Как Тегерану удалось выстоять в неравном бою против американской сверхдержавы и какие выводы можно сделать из этого уникального по своим результатам конфликта?
Фото: @ Iranian Supreme Leader’s Office/Keystone Press Agency/Global Look Press
Война США и Ирана, похоже, все же закончилась. 18 июня было подписано предварительное соглашение о прекращении огня, а 21 июня в иранский порт беспрепятственно пришло первое грузовое судно – США сняли свою блокаду. Иран тоже начал пропускать суда через Ормузский пролив. Делегации двух стран ведут мирные переговоры.
Иран выстоял. Эта страна сделала невозможное – впервые со времен войны во Вьетнаме агрессия США была сорвана прямым военным противодействием.
Да, войска Ирана понесли существенный урон. Серьезно пострадала гражданская инфраструктура, два поколения государственных руководителей убиты, пострадала атомная и военная промышленность. Экономический ущерб измеряется сотнями миллиардов долларов.
На этом фоне потери США и Израиля – ничто. Но факт в том, что Иран, в отличие от Югославии, Ирака, Ливии и Венесуэлы, остался существовать в довоенном виде и сохранил суверенитет, а США вынуждены были отказаться от своих планов.
Для Ирана это не победа, но и не поражение. Пострадав от нападения, он устоял и сохранил моральное превосходство. А вот США проиграли, несмотря на выгодное для себя соотношение потерь и эффективность своих вооруженных сил.
Иран доказал, что американцы – это тоже люди, которых можно убивать. Иран показал, что «этих можно», и это главный итог войны для американцев – не считая потерянных денег.
И хотя какие-то рецидивы насилия в регионе еще возможны, из произошедшего уже можно сделать выводы. Первый из них, если хотите – политико-психологический. В анализе причин тех или иных войн часто можно встретить одну и ту же ошибку – приписывание противникам исключительно рациональную мотивацию. Как показывает пример войны в Иране, мотивация внешне респектабельных стран может иметь маниакальную природу.
Нетаньяху первый раз сказал, что Иран стоит на грани обретения ядерного оружия, еще когда существовал Советский Союз. Никакого ядерного оружия Иран не произвел с тех пор, зато курсанты военных школ тех лет повели израильскую авиацию в бой уже в звании генералов. Никаких вменяемых причин это под собой не имело. Американцы же и вовсе вписались в эту войну под влиянием религиозных фанатиков.
Это важнейший урок – политической системой другой, противостоящей страны, могут управлять маньяки, одержимые злом, чья мотивация не имеет никакой рациональной основы. И договориться с ними невозможно. Более того, это стоит иметь в виду даже в том случае, если очевидно, что победа противника невозможна.
«Не может победить» не значит «не может напасть». США однозначно не были готовы к такой войне – но напали все равно.
Нацистская Германия не могла победить одновременно Британскую империю, СССР и США, но воюя с Британской империей, напала на СССР и позже объявила войну США. Таким образом, противник может действовать полностью иррационально и невменяемо.
С точки зрения тактики и военной техники прошедшая война подтвердила многое из того, о чем уже давно было известно. Например – то, что воздушные наступательные операции приносят масштабный и осязаемый результат. По разным оценкам, Иран потерял до 20% производства стали, до 66% авиакосмического сектора, остановлено более 50 предприятий нефтехимии, всего ударам с воздуха подверглось более 20 тысяч промышленных предприятий по всей стране. Серьезный урон нанесен атомной промышленности. Всего этого удалось добиться, не отправив на территорию Ирана ни одного пехотинца, ни одного танка.
Война показала, что наиболее важным фактором успеха является разведка, а не огневая мощь.
Ни США, ни Израиль не ровняли с землей целые кварталы. Вместо этого они поражали те цели, которые идентифицировали как военные – не без трагических ошибок, таких как школа для девочек, но в целом именно так. Главные ресурсы нужно вкладывать в разведку, без нее невозможно воевать. Наличие оружия бессмысленно, если ты не можешь найти цель.
Еще один важный вывод – похоже, что эра зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) закончена. США и Израиль ежедневно совершали в воздушное пространство Ирана сотни боевых вылетов, иранцы выпустили по ним сотни зенитных ракет, и за все время войны смогли сбить только два самолета ВВС США.
Это не потому, что у них плохие зенитчики, и не потому, что С‑300ПМУ2 (их главный высокотехнологичный ЗРК большой дальности) как-то не так сделан. Это потому, что современные бортовые комплексы обороны западных и израильских самолетов, вместе с уровнем подготовки пилотов, не позволяют поразить самолет зенитной ракетой в принципе. Из всех потерь, понесенных США, НАТО и Израилем в бесконечных воздушных кампаниях, на долю классических ЗРК (с наведением или самонаведением ракеты на цель по радиолокационному каналу) пришлось восемь самолетов за 27 лет, вместе с иранской войной. Таким образом, вложения средств в традиционные системы ПВО нуждаются в коренной ревизии на предмет их осмысленности.
Морская часть войны показала, что современный боевой корабль с обученным личным составом и исправным, адекватным угрозе составом радиоэлектронного оборудования и оружия вполне способен драться в условиях, когда его атакуют беспилотники и малогабаритные катера. Бой трех американских эсминцев при поддержке вертолетов армейской авиации в Ормузском проливе в начале мая 2026 года показал это очень хорошо – все иранские катера были потоплены, все иранские беспилотники были сбиты. То, что при всех стратегических провалах и недостаточно продуманном планировании операций боеспособность американцев остается очень высокой – это тоже урок иранской войны.
С другой стороны, явная недостаточность числа американских кораблей в регионе не дала им разблокировать Ормузский пролив. Флот должен быть большим, если его задача побеждать, а не просто быть.
Показателен и пример иранского флота. Многочисленные, но по своему функционалу «парадные», церемониальные ВМС Ирана, задача которых состояла в основном в походах по иностранным портам и воспитании патриотизма в иранском населении, были уничтожены за несколько дней. В большинстве случаев иранские моряки даже не поняли, куда им стрелять. Флот, не отрабатывающий ведение боя против противника, который пытается атаковать и топить корабли, бесполезен.
Наконец, важно отметить, насколько решительно действовал Иран. Получив сокрушительный первый удар, иранцы не растерялись и начали атаковать все чувствительные для противника объекты, до которых могли дотянуться, и вкладывались в эти удары по максимуму.
Иранцы не шли ни на какие компромиссы. Какими бы слабыми не были их силы, они использовали все, что у них было, чтобы нанести американцам если не прямой ущерб, атакуя их базы, то хотя бы косвенный – атакуя их союзников и взвинчивая мировые цены на нефть. Чтобы победить сильного врага, надо как минимум бить по нему всеми силами, не ограничивая себя в выборе целей. Возможно, именно эта решимость и стала главной причиной того, что Иран выстоял против США.
Александр Тимохин, ВЗГЛЯД