Очереди на автозаправках — это, конечно, уникальная ситуация для России. Потому что в обычное время наша страна полностью самодостаточна по топливу и не только себя обеспечивает, но и другие страны — что бензином, что дизелем
Изображение: © РИА Новости / сгенерировано ИИ
Поэтому нет сомнений, что ситуация с топливом временная и ее корневое решение лежит, конечно, не в экономической, а в военной и политической плоскости. Однако здесь и сейчас действенны именно экономические решения в ручном режиме.
В целях разрешения кризиса власти задействовали уникальный набор мер, начиная от логичного запрета экспорта топлива из России до нестандартного для нашей страны импорта бензина.
Экспорт бензина запретили еще 2 апреля, а дизеля только с 8 июля. Это объясняется просто: Россия производит и поставляет на экспорт дизеля значительно больше, чем сама потребляет. С бензином не так — мы и производим много, и потребляем немало. Кроме того, под атаки БПЛА попали крупные нефтеперерабатывающие заводы, которые делали акцент именно на производстве бензина.
В обычной ситуации Россия отправляла на мировой рынок целых 800 тысяч баррелей дизеля в сутки и занимала второе место в мире по экспорту этого топлива после США. На нее приходилось около 11% мировых поставок. Поэтому запрет российского экспорта сразу привел к росту мировых цен на дизель до многолетних максимумов. Наш дизель покупают в основном Бразилия, Турция и ряд африканских стран, и для них это стало неприятным сюрпризом. Впрочем, запрет на экспорт дизеля введен всего до конца июля, а значит, есть ожидания, что в этом сегменте ситуацию удастся нормализовать быстро.
А вот то, что Россия начала импорт бензина из третьих стран, — это крайне необычная ситуация. В ручном режиме такого еще не приходилось делать. Импорт отдельных партий из ближнего зарубежья периодически случался, но чисто по рыночным причинам, когда это по цене становилось выгодно, и это была не масштабная история. Сейчас же речь идет о том, что власти внесли законодательные изменения, чтобы стимулировать нефтяников закупать в других странах бензин и завозить его в Россию. Имеется в виду не только Белоруссия, но и как минимум Индия, а возможно, и Китай.
Почему это нонсенс в обычной ситуации? Потому что мировые цены на бензин значительно выше, чем в России, и в этом нет никакого экономического резона. В условиях дефицита смысл появляется, но это чревато тем, что продавать в России такой бензин будут дороже, чем купили за рубежом. Чтобы этого не допустить, власти законодательно предусмотрели компенсацию тем, кто будет завозить бензин в Россию, — на разницу цены. Тогда компании смогут продавать импортный бензин внутри нашей страны по внутрироссийским ценам, не провоцируя их резкий рост. Раньше подобный механизм применяли для НПЗ, чтобы им было без разницы, куда направлять бензин: на внутренний рынок или на внешний (иначе, понятно, выгодно было бы распродать весь бензин за границей).
Однако возникает вопрос: кто же продаст бензин России? Во-первых, страны ближнего зарубежья — Белоруссия уже начала зарабатывать на таких поставках. Логичным было бы покупать бензин у Индии и Китая, так как именно эти две страны остаются крупнейшими покупателями российской нефти, из которой и производится у них бензин. Однако с точки зрения логистики в черноморские порты России быстрее и удобнее организовать поставки из Индии, нежели из Китая. А основной дефицит наблюдается все-таки в европейской части России. Из Китая же удобнее возить в дальневосточные регионы.
Предпринимаются также всевозможные меры по загрузке работающих НПЗ на полную мощность, плановые ремонты откладываются и все силы бросаются на восстановление разрушенной инфраструктуры. Кроме того, по понятным причинам оказывается поддержка сельскому хозяйству и различным службам типа скорых, пожарных, военных и так далее. Но в широком разрезе запрет экспорта и начало импорта нефтепродуктов — это две основополагающие меры.
На недавнем совещании у президента по топливному вопросу прозвучала идея построить по всей России цепочку мини-НПЗ. Плюс в том, что попасть по ним дроном действительно тяжелее, чем по крупным нефтеперерабатывающим предприятиям. Идея в целом разумная, и президент предложил ее проанализировать. Проблема лишь в том, что для разрешения ситуации здесь и сейчас идея бесполезна. Топливо нужно быстро, а на строительство одного такого небольшого завода потребуется минимум полгода-год, а на появление же сети подобных предприятий по всей России может уйти несколько лет.
Кроме времени и сил, потребуются деньги. Все эти ресурсы логичнее именно сейчас бросить на уже имеющиеся заводы. В данный момент расходы бюджета и так сильно выходят из запланированных берегов, а бизнес без господдержки вряд ли пойдет в такие проекты, тем более при столь дорогих кредитах. По экспертным оценкам, один мини-завод может стоить от трех до шести миллиардов рублей, а на строительство сети мини-НПЗ мощностью один миллион тонн может потребоваться 150–300 миллиардов рублей. Хотя в целом на перспективу — после нормализации ситуации с топливом — идея вполне рабочая.
Прогнозировать, когда вся эта история с топливом закончится, пока сложно. С осени ситуация должна стать легче по естественным причинам — начнется сезонный спад потребления. В зимний период нужно меньше бензина, чем летом. Кроме того, большинство пострадавших НПЗ можно отремонтировать от пары недель до пары месяцев. Однако как не допустить новых повреждений инфраструктуры — другой вопрос, и решать его будут не экономисты с бизнесменами.
Ольга Самофалова, РИА Новости