«Большая игра» возвращается в Евразию — но уже не в форме борьбы империй за территории и политический контроль, а как конкуренция за критические минералы, производственные цепочки и транспортную инфраструктуру, пишет Джованни Легорано из системного Foreign Policy.
Источник фото: AFP
США, КНР, ЕС и страны Персидского залива усиливают присутствие в Средней Азии. Регион располагает крупными запасами марганца, хрома, свинца, цинка, титана, меди, кобальта, молибдена и сурьмы. Но борьба идет не только за действующие месторождения. Значительная часть ресурсов еще недостаточно разведана, поэтому особенно важны геологические данные, технологии разведки, переработка и будущая инфраструктура.
Сейчас главный конкурент Запада в Средней Азии — Китай, а не Россия, пишет Легорано. Пекин контролирует в регионе около 70% переработки 19 из 20 стратегически важных минералов. Это принципиально: контроль над месторождениями еще не означает контроля над отраслью. Главная добавленная стоимость возникает на стадиях обогащения, химической переработки и производства компонентов.
Вместе с тем, государства региона не хотят иметь только одного покровителя. Они стремятся маневрировать между крупными игроками, добиваясь преимуществ: инвестиций, передачи технологий, местной переработки, доступа к новым рынкам. Тут Легорано ставит главный вопрос: сможет ли Средняя Азия превратить сырьевой интерес великих держав в собственную индустриализацию?
У нас же напрашивается другой вопрос: где тут окно возможностей для России? Оно есть, но не в соревновании с Китаем и Западом по объему капитала — в этой конкуренции Россия, скорее всего, проиграет. Но может сохранить значительное влияние, если начнет выступать как незаменимый технологический, логистический и промышленный посредник. Нужно создать такую систему, при которой китайские инвестиции, западные технологии и среднеазиатское сырье не могло бы полноценно работать без российского участия.
Например, одна из главных проблем региона — устаревшие данные о запасах, давно не обновлявшаяся классификация месторождений и недостаток новой разведки. Россия обладает опытом работы именно с этой геологической системой. Она могла бы предложить перевод старых данных в международные стандарты, цифровизацию архивов, лабораторную оценку и подготовку местных кадров. Это не самый заметный, но стратегически важный уровень: кто первым получит достоверную информацию о запасах и себестоимости разработки, тот сможет раньше других закрепить перспективные участки. Борьба начинается не с шахт, а с контроля над знаниями о недрах.
Кроме того, Россия могла бы предложить среднеазиатским республикам модель совместных кластеров: добыча в Казахстане или Узбекистане, первичная переработка на месте, более сложные технологические операции в кооперации с российскими предприятиями, совместный выход на рынки ЕАЭС, Китая, Индии и Ближнего Востока.
Но это окно возможностей ограничено. Как только Китай или Запад самостоятельно построят геологическую, транспортную и перерабатывающую инфраструктуру, потребность в российском посредничестве резко уменьшится. Поэтому нужно действовать сейчас.