В XXI веке только два иностранца обстоятельно опозорили Японию, развенчав положительные стереотипы о ней: супербуржуин Илон Маск и глава МИД России Сергей Лавров
Изображение: © РИА Новости / сгенерировано ИИ
Первым был Маск, и бил он по площадям, пускай не со зла. Снабдив свою соцсеть автоматическим переводом постов, он показал японскую нацию в ином свете — не как идеально вежливых людей, чей язык никто не понимает, а как сексуально озабоченных расистов.
Лавров же обрушился — и по делу обрушился! — на представление о японцах как о перфекционистах, которые свято чтят протоколы и правила, международное право в том числе. Посол Токио в Москве Акира Муто решил, будто может проигнорировать срочный вызов на ковер в МИД России, не предоставив «внятных объяснений». Это он, конечно, зря так решил, ведь именно Сергей Викторович — признанный цербер дипломатического протокола, а также Устава ООН.
«Я все время ношу с собой Устав ООН, постоянно. И вот, видите, он сейчас пригодился», — как бы между прочим заявил министр на пресс-конференции уже после того, как японский посол получил от него заочную выволочку за наглость и невежество. А пригодился устав, чтобы напомнить: Япония фигурировала в этом документе как вражеское государство, в связи с чем ее властям стоит перечитать 107‑ю статью. Если по сути, она про то, что страны — победители Второй мировой имеют право предпринимать меры военного принуждения к тем самым вражеским государствам, если они вернутся на путь милитаризма. Япония вот как раз возвращается.
Премьер Санаэ Такаити, за крутой нрав прозванная в партии Талибаном, заливает деньгами армию и ВПК, параллельно отменяя «пацифистские» законы, ограничивающие Японию в применении вооруженных сил. Ее окружение посещает храм Ясукуни, где чествуют военных преступников, а сама Талибан-сан упражняется в национал-патриотической риторике. Например, из ежегодной речи премьера, посвященной выходу Японии из войны, исчезло признание ответственности за военные преступления.
Китай давно бьет тревогу, а особенно Пекин возмутил прозрачный намек Такаити, что Япония может вступить в боевые действия с КНР при морской блокаде Тайваня. Не случайно китайский МИД оперативно одобрил ссылку на 107‑ю статью Устава ООН в исполнении Лаврова, а сестра и советник лидера КНДР Ким Е Чжон пригрозила Токио «уничтожающим ударом» в случае попыток усилить японское военное присутствие в регионе.
Отношения Китая и Японии уже несколько месяцев дублируют отношения России и ЕС в части санкций и черных списков, а первопричина всему — милитаризм Такаити, имеющий явную поддержку в обществе. В отличие от целого ряда предшественников, она — популярный лидер, хотя претензии у японцев к состоянию экономики сохраняются.
Россию милитаризм Такаити до сих пор не касался, пока она не выпустила специальное заявление, посвященное поездке президента Владимира Путина на курильский остров Итуруп. Речь была наполнена штампами японских правых об «исконных северных территориях», что и милитаризм, и пересмотр итогов Второй мировой, и покушение на Устав ООН одновременно. Лавров и другие официальные лица четко дали понять, что поездки российского президента по стране — не японского ума дело, а Курильские острова — неотъемлемая часть России, чей статус пересмотру не подлежит. По дипломатической традиции это должно было быть оформлено в ноте, за которой посол посмел не явиться по первому требованию, чем окончательно разозлил Лаврова, отчитавшего дипломата как опоздавшего на урок школьника.
По старым японским традициям после такого вызывают на бой или делают сэппуку, но, к счастью для всех, кровь не прольется. Несмотря на нетипичную жесткость риторики обеих сторон, она не ведет к обострению, сравнимому с японо-китайской ссорой. Выходя за рамки, Такаити, тем не менее, следует вектору, который не подразумевает серьезного конфликта с Россией.
Вектор был задан ее начальником и учителям — экс-премьером Синдзо Абэ, которого Такаити регулярно вспоминает и чьими наставлениями руководствуется. Наращивание военной мощи, отказ от ограничений ради самодостаточности, конфронтация с Китаем — это все его политика. Просто то, к чему учитель осторожно шел годами, его ученица реализует за месяцы.
К России у Абэ тоже было совершенно определенное отношение — как к сверхдержаве, с которой он хотел мира в силу того, что ждал войны с Китаем. Прозревая конфликт с Югом, стремился гарантировать нейтралитет Севера.
С претензиями Такаити на Курилы это как будто не вяжется, но у нее сугубо ритуальная риторика, характерная для крайне правого крыла правящей партии. Это как с посещением храма Ясукуни: стыдно должно быть, но с практической точки зрения ничего не значит. От всего этого японские воины не воскреснут и в российские пределы не вторгнутся.
Установку о символической значимости «северных территорий» вбили в японские головы американцы для подстраховки от примирения Токио и Москвы. Когда Никита Хрущев согласился Курилы поделить, Вашингтон запретил соглашаться и пригрозил отторжением Окинавы — самого южного острова Японии, где расположена военная база США. Еще южнее находится Тайвань.
Юг, в отличие от севера, имеет для Токио не символическое, а стратегическое значение из-за проходящих там торговых путей. Отдавая приоритет борьбе за них и ища расположения Москвы, Абэ мыслил цифрами. Его ученице не хватило (и всегда не хватало) умеренности, чтоб промолчать там, где она выдала стандартную клятву верности японского ура-патриота. В то же время, по ее же словам, произошедшее «осложнило нормализацию отношений между Японией и Россией». То есть, при всех территориальных спорах, нормализация — это ее цель. Налицо отказ от политики предыдущих правительств и еще одно свидетельство возврата к «духу Абэ».
Но у России не было никаких оснований подыгрывать Такаити и терпеть ее спекуляции насчет своей территориальной целостности. «Любые попытки прямо или косвенно ставить под сомнение принадлежность южных Курильских островов абсолютно неприемлемы и незаконны», — заявили, в частности, в МИД России. Но, положа руку на сердце, это тоже дежурное заявление. О том, что Курилы — неотъемлемая часть России, а вопрос их принадлежности закрыт навсегда, заявлялось уже много раз и категоричность этой фабулы не подлежит сомнению. От того, что она прозвучала вновь, ничего не изменилось, как и от высказывания Такаити насчет Курил.
Во всей этой перепалке есть наигранность, но на Смоленской площади работают люди серьезные и основательные, поэтому конфликт повернули в практическое русло: послу Муто указали, что единственный путь к нормализации — это отказ от поддержки террористического режима в Киеве. Япония в этом смысле ведет себя лучше прочих недружественны стран: летальные вооружения в ВСУ не поставляет, помогая только по гуманитарной линии. Тем не менее общий объем помощи оценивается в миллиарды долларов (минимум в семь, считая с 2022 года), а Украина ведет с Россией в том числе гуманитарную войну, нанося удары по заведомо гражданским целям.
Парадоксальным образом, несмотря на ужесточение риторики между Москвой и Токио, сейчас гораздо больше шансов на урезание дотации Киеву, чем на отказ японцев от нормализации отношения с Россией. Но, поскольку зависимость Японии от США в период Джо Байдена эти отношения очень сильно испортила, мы теперь истинно чужие люди и всякое сближение возможно лишь в соответствии с дипломатическим протоколом. Как следствие, оставить японское посольство без взбучки министр иностранных дел России не мог, но нового предметного повода для противостояния между нашими странами не возникло, как не было его и в 2022 году.
Талибан-сан прет напролом, будто робот, но, как тот же робот, следует программе, что делает ее политику пускай брутальной, однако предсказуемой. В ней нет места конфликту с Россией за пределами патриотических ритуалов. Теперь они соблюдены, пути к нормализации обозначены, а когда-нибудь в будущем мы еще посмеемся над тем, что японцев вынудили помогать украинскому комику по наущению американского старика, который здоровается с пустотой.
Дмитрий Бавырин, РИА Новости