Описывая итоги состоявшегося в Нью-Дели саммита БРИКС, инстинктивно хочется повторить формулировки про «окончательное формирование альтернативной Западу экономической системы», «разворот Глобального Юза и Азии от доминирования Запада», а также добавить про многополярность, справедливость и прочие совершенно правильные и глубокие вещи
Изображение: © РИА Новости / сгенерировано ИИ
Но гражданам нашей страны наверняка небезразлично, как именно выступающий за все хорошее против всего плохого саммит БРИКС сосуществует с реальностью, где Россия ведет один из самых жестоких и продолжительных военных конфликтов, а против нас ополчился фактически весь западный мир?
Дисклеймер: самым прямым и конкретным образом (и в пользу России).
Здесь нужно вспомнить, что с первых дней СВО коллективный Запад впрямую обозначил свою роль «глубокого стратегического тыла» для Украины и неоднократно самонадеянно провозглашал, что экономика России, в десять раз уступающая по объему тому же ЕС, гарантированно сточится об этот тыл и в итоге с воем уползет зализывать раны в свое медвежье логово.
Но жизнь показала, что на старуху бывает тройная проруха, а «бесконечный» тыл Украины имеет очень даже конкретное донышко, до которого уже рукой подать. Мало того, армия России уже начала затыкать этот тыл пробками — да такими, что тот же польский премьер Туск вчера забился в истерике: мол, удары русских уже вплотную приблизились к границе Польши. То есть у бесконечности вдруг нарисовался конец.
Была у Украины и Запада также смелая задумка лишить Россию своего тыла: на фоне растущих атак беспилотниками и ракетами наши противники уже объявили, что «безопасного тыла у России больше нет» и все такое.
Правда, эффективность этих ударов резко снизилась, а вот ответка шатает инициаторов «тотальной воздушной войны» по сей день — и с каждым днем все сильнее.
Тем не менее тема глубокого тыла для России никуда не ушла и нашла неожиданное, на первый взгляд, продолжение именно на саммите БРИКС.
Чисто военное понятие тыла с западным акцентом детально описано в специализированном доктринальном полевом уставе Армии США Field Manual (FM) 4–0: Sustainment Operations. У американских военных тыл — это не территория, а «система обеспечения устойчивости войск и операций», где критично не наличие каких-то квадратных километров за спиной, а возможности «поддерживать способность войск воевать и выполнять задачи» максимально продолжительное время.
Если кратко: согласно FM 4–0, к устойчивому функционированию тыла относятся логистика, финансовое управление, кадровая устойчивость и медицинское обеспечение. Логистика, в свою очередь, включает техническое обслуживание и ремонт, транспорт, снабжение, полевые услуги, распределение, контрактное и общее инженерное обеспечение (включая связь).
Американские военные выделяют восемь принципов эффективного обеспечения армии: интеграцию, предвидение потребностей, оперативность, простоту, экономность, живучесть, непрерывность и импровизацию. В условиях «оспариваемой логистики» (то есть находящейся под прямым или косвенным давлением противника) наиболее важны распределенность узлов, альтернативные маршруты, непрерывность потоков, защищенная связь, доступ к различным поставщикам и способность быстро заменить потерянный канал другим.
Возможно, это чистейшей воды совпадение, но в итоговой совместной декларации саммита БРИКС прямо по пунктам выделены все (!) направления, критичные для тылового обеспечения военных операций России.
Например, пункт 104 закрепляет сотрудничество стран БРИКС по транспортной политике, инвестициям, технологиям и развитию потенциала ради «устойчивой и жизнестойкой транспортной инфраструктуры», приветствует учреждение всеобъемлющего механизма регулировки цепочек поставок в рамках БРИКС и специализированного органа по железнодорожной логистике.
Его усиливают пункты 86 и 87: устойчивые, эффективные, предсказуемые и безопасные глобальные цепочки добавленной стоимости; упрощение торговых операций; защита критической инфраструктуры; расширение связности; цифровизация торговой документации; использование специальных экономических зон как узлов торговли, промышленной кооперации и интеграции цепочек поставок.
В свою очередь, пункт 99 добавляет упрощение таможенного слоя: соглашение о взаимной административной помощи, обмен информацией, взаимное признание уполномоченных экономических операторов и так далее.
Есть группа пунктов про промышленное обеспечение, про критические материалы, есть про топливо, про киберугрозы и далее везде.
И все это не про некие прожекты, а про уже реально действующие механизмы либо находящиеся в работе «пилоты».
Таким образом, политико-экономическая экосистема БРИКС в приложении к России явным образом усиливает многие критические функции, от которых зависит стратегическая выносливость нашего государства, в том числе экспорт, импорт, энергия, сырье, производство, перевозка, страхование, платежи, связь, продовольствие, медицина и кадры.
По сути, в лице БРИКС мы получаем тот самый бесконечный тыл, но тыл «без территории» — потому что он одновременно функционирует как распределенная сеть в разных юрисдикциях и национальных системах, что обеспечивает его непотопляемость.
Нужно подчеркнуть: БРИКС не воюет на стороне России, но этот союз своими возможностями снижает до нуля вероятность нанесения России поражения в «тыловом» вопросе. БРИКС не объединяет страны, готовые снабжать российскую армию, но он соединяет рынки и инфраструктуру, благодаря которым Россия значительно усиливает свои возможности воевать и побеждать самостоятельно.
Саммит БРИКС в Индии был нарочито неполитизированным, и это правильно.
Один маленький, но интересный нюанс: в официальной риторике и документах саммита впервые за последние годы слово «Украина» не прозвучало ни разу.
Молчание — это тоже знак согласия. А значит, тыл у России будет еще надежнее и глубже.
Кирилл Стрельников, РИА Новости